Улица Хачатура Абовяна в Тарту

Несколько лет назад улица в память армянского писателя, основоположника новой армянской литературы и нового литературного языка Хачатура Абовяна вернула свое историческое название. Явление, в общем-то патриотичное, поэтому зададим другой вопрос: почему армяне в который раз упускают возможность участия в фестивалях, где сам Бог и история велели отметиться и говорить о своей культуре?

Недавно в Тарту и Таллинне завершился четвертый Ландшафтный поэтический фестиваль. В с 8 по 11 сентября в Эстонию приезжали те, кого организатор фестиваля Людмила Казарян уже привыкла считать ядром фестиваля, и новые гости из Эстонии, Российской Федерации (в частности – из Татарстана и Бурятии), Бельгии, Израиля и Киргизии.

У Тартуского ландшафтного фестиваля поэзии имеется несколько сильных центров притяжения. В создании фестиваля и его работе участвовало несколько групп авторов из Эстонии. Это Михаил Гофайзен, Дмитрий Краснов, П.И.Филимонов из Таллинна, Лариса Йоонас из Кохтла-Ярве, Надежда Валк, Людмила Логинова, Татьяна Сигалова, Евгения Павлова из Тарту, лауреаты Русской премии Ян Каплинский из Тартумаа и Игорь Котюх из Пайде.

Почему бы армянам было не примкнуть к этой команде, если уж буряты доехали, и не организовать в рамках Ландшафтного фестиваля что-то вроде Абовяновских чтений?

После фестиваля вышла публикация за авторством Людмилы Казарян, которая носит характер манифеста. В ней автор говорит, что при создании базовой концепции фестиваля большую роль сыграл опыт проведения общинных и литературных встреч в Тартуском центре развития социального капитала. И было стремление связать между собой сферы литературной жизни, которые из-за атомизации русскоязычного литературного пространства стали развиваться независимо, зачастую не имея информации друг о друге.

Так, Тартуский ландшафтный фестиваль поставил целью навести мосты между этими независимыми сферами. На мероприятие приглашаются авторы, стихи которых одобрены экспертами фестиваля, вне зависимости от политических убеждений и эстетических платформ.

Ну, хорошо, если армянская община Эстонии не имеет такой интенции связывать брэнд Ландшафтного поэтического фестиваля с именем Хачатура Абовяна, которого всегда любят упоминать в контексте Эстонии и университета, то почему на этих творческих площадках не представлены поэты армянского происхождения?

Впрочем, будем справедливы. Армянская община Эстонии весьма успешно представляет свои интересы на новой родине. В том числе и в ТГУ. В 2009 году в актовом зале университета прошла международная конференция, посвященная 200–летию со дня рождения Хачатура Абовяна. Она была организована Южно-Эстонским армянским национальным объединением при поддержке Министерства культуры Эстонии, отдела культуры Тартуской городской управы и при содействии ректората Тартуского университета. На конференции присутствовало около 100 человек, в том числе жители Тарту, гости из Таллинна, Силламэе, Риги, Вильнюса. Выставку, посвященную 180-летию первого восхождения на Арарат, открыл сам ректор ТГУ Аллар Карис. Тем более не понятно, почему игнорируется Ландшафтный фестиваль.

Тем специалистам, кто изучает опыт «перемещенных лиц», трансформацию их языка было бы очень интересно понять, что происходит с армянским языком в новой реальности. Армяне, очень восприимчивые к иностранным языкам, могли бы изложить свой эстонский опыт, он особенно интересен, и вот почему. Эстонский язык во многом создан искусственно. Никаких археологических свидетельств наличия эстонской культуры» до сих пор не обнаружено. После того, как фестиваль завершает свою работу, случаются интересные вещи: эстонский поэт Ян Каплинский начинает писать стихи на русском языке, чего ранее никогда не делал, да еще с Ѣ!

Возможно, когда-нибудь мир узнает о новой армянской поэзии, написанной на эстонском языке. Между тем, за время пребывания в Эстонии Абовян овладел не только эстонским, но и латынью, немецким, французским языками.

Похожая ситуация происходит в городе Армянске. Удивительный город в Северном Крыму, кстати, мало, кто знает, что в Армянске был концлагерь. Несколько лет назад армяне также пропустили «Армянский базар». Странно, но фестиваль в городе, где в 1789 году в Перекопе вместе с Армянским Базаром насчитывалось 1190 жителей, армян не было «вообще».

А ведь этот город мог бы стать одним из культурологических брэндов, тем более что он помнит и художника-мариниста Эммануила Магдесяна, и композитора Александра Спендиарова: сам из Каховки, но крестился здесь. И одна из стен исторической церкви уцелела.

Каких производств тут только ни было: мукомольные и табачные предприятия, кожевенные, шерстяные, мыловаренные, сапожные, сало топные, свечные мастерские… Небольшие заводы: маслобойни, известковый, два кирпично-черепичных… В «Армянском Базаре» размещались уездные суды, казначейство, греческая и армянская церкви, несколько мечетей крымских татар. В 1842 году насчитывалось 8 деревянных и 675 каменных и саманных домов. Было здесь 5 казарм, действовала гостиница. Когда в 1960-х прокладывали Северо-Крымский канал, хотели Армянск переименовать в Северокрымск. По квартирам ходили школьники и делали опрос — город отстоял свое историческое имя.

А сегодня армян в Армянске согласно социальному паспорту города — 0,2 процента — 40 человек.

Будет ли благословен сапог армянского поэта?

Валерия Олюнина

 

Улица Хачатура Абовяна в Тарту