Почитатель русской классики — Уильям Сароян

Почитатель русской классики — Уильям Сароян

Уильям Сароян, классик американской литературы, был большим поклонником русской классической литературы. Он находил в ней удивительные и неповторимые образы, философские размышления.

 Борис Кустодиев. «Акакий Акакиевич возвращается с вечера», 1905 (иллюстрация к повести Н. Гоголя «Шинель»)

Борис Кустодиев. «Акакий Акакиевич возвращается с вечера», 1905 (иллюстрация к повести Н. Гоголя «Шинель»)

Сарояну так полюбились персонажи русской литературы, что он был не прочь примерить на себе их роль. Однажды, посетив осенью 1978 года Ленинград, он отказался от предложения одеться потеплее. Аргументировал же писатель свой отказ таким образом: «Зачем мне пальто? По этим улицам ходил Акакий Акакиевич Башмачкин. Я хочу понять его. У меня мерзнет спина, и я чувствую Акакия Акакиевича». В одной из своих петербургских повестей «Шинель» Николай Гоголь повествует о жизни «маленького человека» Акакия Акакиевича Башмачкина. Не случайно так близок оказался гоголевский образ «маленького человека» Сарояну. Ведь герои его произведений такие же «маленькие люди», противостоящие ударам судьбы — войнам, смерти, бедности.

В рассказах, многочисленных интервью Уильям Сароян неоднократно обращается к классикам русской литературы: Тургеневу, Достоевскому, Толстому, Чехову, Андрееву и Горькому. Так, в пацифистском рассказе «Катитесь вы со своей войной!» из сборника «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934) в уста своего героя он вкладывает следующие слова:

50470532.jpg

— Вот именно, — отвечаю я, — у меня нет ни малейшего желания громить врага. Я в упор не вижу никаких врагов. С кем вы собираетесь воевать? С Германией? Францией? Италией? Россией? С кем? Мне очень даже нравятся и немцы, и французы, и итальянцы, и русские. Мне бы и в голову не пришло оскорбить русского. Я — большой почитатель Достоевского, Толстого, Тургенева, Чехова, Андреева и Горького.

Сароян стоит в ряду писателей «второго потерянного поколения». Мировой экономический кризис порождает безработицу — множество молодых людей оказываются выброшенными «за борт» этой жизни (первое «потерянное поколение» — это молодые люди, вернувшиеся с фронтов Первой мировой войны и не нашедшие себя в мирной жизни). Персонаж рассказа «Отважный юноша на летящей трапеции» из упомянутого выше одноименного сборника — отчаявшийся найти работу юноша, мучимый голодом. Он живет на грани сна и реальности. В самом начале рассказа Сароян пишет о «раскатах Достоевского». Действительно, читая «Отважного юношу…», в голову приходят мысли о произведениях именно Фёдора Достоевского, особенно — «Преступление и наказание».

Интерес Сарояна вызывал встречающийся в русской литературе образ студента богословия. Об этом автор рассуждает в рассказе «Студент-богослов» (1948) из сборника «Кулачный бой за честь Армении».

«Студент богословия стал встречаться мне где-то с четверть века назад, в пьесах русских писателей. Толстой, Достоевский, Чехов, Андреев и Горький редко обходились без того, чтобы не вставить в свою пьесу студента-богослова. Казалось, студент богословия это сам автор, бросающий недоуменный, но восторженный взгляд на свою молодость».

Цитаты из произведений приведены по:

1. Сароян У. Отважный юноша на летящей трапеции / У. Сароян ; перевод с англ. Арама Оганяна. — Москва : Эксмо, 2013.

2. Сароян У. Кулачный бой за честь Армении / У. Сароян ; перевод с англ. Арама Оганяна. — Москва : ЮниПресс СК, 2010.

Почитатель русской классики — Уильям Сароян