НаринЭистория

Снова в Эчмиадзин

НаринЭистория
Снова в Эчмиадзин

Люблю ездить туда одна, чтобы никто не болтал о суете, пока целую согретые солнцем камни из туфа. Раньше я приезжала сюда по всем правилам, следила, чтобы правильно подойти к священнику, правильно переступить порог, не забыть повязать платок. А теперь я все делаю, как в далеком детстве, когда мы приходили в церковь подростками, не зная никаких правил, просто садились послушать хор и посмотреть на лучи солнца в темном-темном храме. Я просто хожу по твоей земле, Эчмиадзин. Спасибо тебе, что ты есть.

 

Люблю долго смотреть на храм Рипсиме. Мне иногда кажется, что он звучит, как музыкальный инструмент. Чего только не видели эти стены, кого только они не видели. Интересно где был колхоз Безбожный? С этой стороны города или другой? Говорят, де-юре он так до сих пор и не сменил названия. Спускаюсь в подземелье, к могиле Рипсиме. Говорят, ее мощи нетленны. Я всегда представляла себе, как она спокойно лежит, очень не хотелось думать о том, что тело молодой девчонки было изрублено, влюбленный в нее король Трдат ничего не знал о пытках и страшно горевал о ней, сошел с ума, когда узнал что ее пытали за то, что смела ему дерзить. Фактически, нашей государственной религии мы обязаны влюбленному по уши королю. 

 

От Рипсиме идти к Кафедральному долго. Но я иду каждый раз пешком. А по дороге захожу в Шогакат, где покоится святая Мариамнэ. Летописец Агатангехос что-то писал о безымянной святой, которая благодарила Бога за то, что умирает вместе с гаянианками в молитве и благочестии. А может, святая Мариамнэ вообще не относилась к ордену, а Агатангехос имел ввиду какую-то другую монахиню. В любом случае, в храме Шогакат лежит Мариамнэ, забытая святая, именем которой давно никого не называют. А вот у Кафедрального хорошо в тишине. Пока я иду к нему, хочется пасть на колени и пройти весь путь вот так... что со мной? Желание очень сильное, еле сдерживаюсь. 

 

 

Двор при храме - аккуратный, с постриженным газоном, такой, каким его видела моя мама в детстве. Думаю, молодая Рипо тоже его видела таким, каким его видела я в девяностые, когда вся страна утопала в разрухе, никому не было дела ни до чего, и только эчмиадзинские монахи аккуратно подстригали газон и заботились о деревьях. Все меняется в Армянском мире. И только сад при Кафедральном вечно ухожен. У самого входа, там, где знакомые мне с детства Петр и Павел утонули в реставрационных лесах, я ищу могилу Хорена Мурадбекяна. Его ведь перенесли со двора Гаяне, и похоронили там, где полагается - возле Майр Атор. 

 

 Никто не видит. Я опускаюсь на колени и целую изголовье его могилы. Глажу верхнюю часть плиты, как гладила бы голову. Я вспоминаю Пируз и Рипо. Две женщины, как два столба, подпирающие одну арку. Нельзя убрать ни одну, ни вторую: арка рухнет. Понимаю, что меня душат слезы. Гаяне, та самая “шаловливая сестрица”, а на самом деле старшая, зрелая. Стоит вдалеке от всех, как будто нет ей дела ни до кого, кроме Бога. Так и есть. Император звал в жены Рипсиме, настоятельница не позволила. Увезла в Армению. Трдат звал ее в жены - не позволила. 37 душ, 37 молодых женщин ушли вслед за Гаяне, чтобы принять страшную смерть. Что за харизма у этой женщины, в чем ее тайна? Говорят, суть святости в том, что после смерти сохраняется сознание. И что если обратиться к Гаяне мысленно, она на самом деле вас услышит. Гаяне, что ты сделала? 

 

Зачем ты заставила шагнуть навстречу смерти красавицу Рипсиме и всех остальных? Зачем не дала ей выйти замуж за Трдата, вдруг это была любовь? И ведь это была любовь.  Стал бы он насаждать христианство в своей стране, рискуя навлечь гнев Диоклетиана, если бы не любовь, простая любовь мужчины к женщине? Мне кажется, девушек, дававших отпор насильникам-туркам, вдохновлял пример Рипсиме. По легенде, она боролась с королем три дня и три ночи, и он, физически крепкий, спортсмен, так и не смог взять силой хрупкую девушку. Да, да, наша святая хорошо дралась, победила самого короля в рукопашном бою и сбежала от него в разодранной одежде. И это Гаяне уговаривала ее держаться и не соглашаться на этот брак, за что несколько десятков женщин поплатились жизнью.  Зачем так, Гаяне, ради чего эта смерть? Чего я не понимаю, о чем знаешь ты? Отлучат ли меня от церкви за такие мысли? И разве я не имею права думать, сомневаться, искать? Но Гаяне молчит, а может, я просто ее не слышу. Вокруг храма тишина и голубое небо.

 

@НаринЭ

Снова в Эчмиадзин