130 лет назад Фритьоф Нансен начал готовиться к Гренландской экспедиции

130 лет назад Фритьоф Нансен начал готовиться к Гренландской экспедиции
 Фото persons-info.com

Фото persons-info.com

О выдающемся норвежском полярном исследователе, гражданине мира и друге армян в трагические годы Геноцида Фритьофе Нансене в книге «Люди и льды» Зиновий Каневский писал так:

«Нансен был выдающимся, единственным в своем роде полярным исследователем, провидцем и первооткрывателем, но иногда он ошибался, делал неверные открытия из своих же великолепных открытий. Так, в 1928 году он написал о возможном существовании подводного хребта в районе полюса, но всего через год, незадолго до смерти, вновь вернулся к представлениям о Полярном бассейне как однообразной океанической впадине». В этой же книге российский полярный исследователь, географ, писатель Каневский пишет о том, что Нанесен был настолько уверен в мелководности Северного полярного моря (так он называл Ледовитый океан), что,  снаряжая для знаменитого трансатлантического рейса свой «Фрам», сознательно не взял на борт громоздкое оборудование для измерения больших глубин – зачем перегружать судно? Впоследствии он не раз сетовал на свою оплошность: «Фрам» вошел в область больших глубин – свыше 3000 метров, а троса для их измерения не хватило.

Но до плавания на «Фраме» еще далеко – он отплывет из залива Пиппервик от усадьбы Нансена «Готхоб»  24 июня 1893 года. Но пока стоит ноябрь 1887 год, и Нансен в ноябре 1887 года едет в Стокгольм, чтобы ознакомить со своим планом Норденшельда.

О благополучном возвращении шведского (финского) геолога и географа Нильса Адольфа Эрика Норденшельда из гренландской экспедиции в 1883 году Нансен прочитал в газетной заметке. Его поражают слова о том, что поверхность ледника очень удобна для лыж. И вот встречаются Нансен, Норденшельд, кто через год первым пройдет по Северному морскому пути из Атлантики в Тихий океан, и профессор стокгольмской Высшей школы Брёггер (позднее написавший биографию Нансена). На Бреггера Нансен оставил сначала неважное впечатление – молодому ученому только 25 лет.

 «Долговязый белокурый господин, похожий на моряка» - таким «увидел» Нансена на этой встрече писатель Георгий Кублицкий. Известна его книга «Фритьоф Нансен. Его жизнь и необыкновенные приключения». На эту встречу Бреггер вел Нансена по самой одной из самых людных улиц Стокгольма, когда был час гуляния. Белые попоны лошадей, запряженных в легкие санки, развевались на ветру. Франты в высоких блестящих цилиндрах оглядывали Нансена с ног до головы. В своей узкой легкой куртке он выделялся среди толпы тепло одетых, кутавшихся в меховые воротники господ. Должно быть, его принимали за акробата или канатного плясуна. Но улыбочки и косые взгляды ничуть не трогали Нансена.

Норденшельд планов Нансена не одобрил, но счёл их вполне выполнимыми и даже был готов поделиться собственным опытом.  

 

 Фритьоф Нансен. Фото  twitter.com/gafebesi

Фритьоф Нансен. Фото  twitter.com/gafebesi

Примечательно, что в Стокгольме Нансен познакомился с Софьей Ковалевской, они произвели друг на друга сильное впечатление и некоторое время переписывались. О характере их отношений до сих пор ведутся споры. Журналист Наталия Будур в статье «Нансен и его женщины» пишет, что тем не менее перед тем, как отправиться во льды Гренландии, Фритьоф пишет прощальные письма пятерым женщинам: Юханне Силов, Марионн Шарп,  Дагмар Энгельхарт ( Кленодии), своей будущей жене, певице и лыжнице Еве Сарс и Софье Ковалевской. 

 Софья Ковалевская. Стокгольм. 1880 год

Софья Ковалевская. Стокгольм. 1880 год

 

Кстати, Нансен впервые встретил свою будущую жену Еву Сарс в феврале 1888 года на лыжной прогулке, но тогда не обратил на неё ни малейшего внимания, поскольку переживал бурный роман с представительницей артистической богемы Дагмар Энгельхарт.

 

 Нансен впервые встретил свою будущую жену Еву Сарс в феврале 1888 года на лыжной прогулке, но тогда не обратил на неё ни малейшего внимания

Нансен впервые встретил свою будущую жену Еву Сарс в феврале 1888 года на лыжной прогулке, но тогда не обратил на неё ни малейшего внимания

После поездки в Стокгольм Нансен представил Университету Кристиании ходатайство об отпуске необходимых ему 5000 крон (около 2500 рублей по курсу 1888 года). Начиналось оно фразой: «Я намерен летом предпринять поход через материковые льды Гренландии», а заканчивалось обширной цитатой из Норденшельда: «в настоящее время едва ли можно указать на более важную задачу для полярной экспедиции, чем изучение внутренней части этой страны».

 Университет план принял и одобрил, обратившись за финансированием к правительству. Одновременно Нансен обратился к Норвежской академии наук с просьбой о финансировании.  Проект экспедиции был опубликован в журнале «Naturen» (норв.«Природа») в январе 1888 года.

 

В финансировании было отказано с весьма суровой формулировкой: «правительство не видит необходимости выдавать значительную сумму на увеселительную поездку частного лица».  В прессе развязалась настоящая антинансеновская истерия. Лив Нансен приводит в «Книге об отце» текст издевательского объявления, опубликованного в одном из юмористических журналов:

ВНИМАНИЕ!

«В июне сего года препаратор Нансен демонстрирует бег и прыжки на лыжах в центральной области Гренландии. Постоянные сидячие места в ледниковых трещинах. Обратного билета не требуется».

В защиту Нансена встали в основном датские специалисты, например, известный полярник и знаток Гренландии Хенрик Йохан Ринк (1819—1893), создатель теории ледниковой эпохи, впервые предположивший, что гренландский ледяной щит есть последний реликт четвертичного оледенения. Ринк же преподавал Нансену и его спутникам основы гренландского – одного из один из эскимосско-алеутских языков.

 

 Фото newstrack.com

Фото newstrack.com

  В прессе в поддержку Нансена публично выступил геолог — профессор Амунд Теодор Хелланд (1846—1918), его статья обратила на себя внимание датского предпринимателя Августина Гаме́ля (1839—1904), который уже 12 января 1888 года предоставил Нансену искомые 5000 крон.

Нансен с радостью принял дар, за что подвергся нападкам норвежских патриотов.  Во время посещения Копенгагена 2 мая 1888 года Нансен встретился с Кристианом Майгором — спутником Роберта Пири в его попытке пересечь Гренландию в 1886 году. Майгор заверил Нансена, что ничего невозможного в его предприятии нет.

 

 "Я сделал этот снимок во время перелёта на вертолёте из города Илулиссат в Гренландии. Пёстрые дома эскимосов на берегу живописного фьорда. Это один из самых захватывающих пейзажей, которые мне доводилось видеть в жизни. В прошлом участок в нижней части этого изображения был покрыт льдом. Однако, площадь ледяного покрова в Арктике значительно уменьшилась за последние годы", - писал об этой удивительной земле фотограф Charles Lin.

"Я сделал этот снимок во время перелёта на вертолёте из города Илулиссат в Гренландии. Пёстрые дома эскимосов на берегу живописного фьорда. Это один из самых захватывающих пейзажей, которые мне доводилось видеть в жизни. В прошлом участок в нижней части этого изображения был покрыт льдом. Однако, площадь ледяного покрова в Арктике значительно уменьшилась за последние годы", - писал об этой удивительной земле фотограф Charles Lin.

Несмотря на враждебное отношение прессы, в Норвегии нашлись желающие участвовать в экспедиции. В состав команды вошли:

1.   Фритьоф Нансен, 27 лет — начальник экспедиции, также исполнял обязанности кока.

2.   Отто Свердруп, 33 года — по профессии капитан арктического промыслового судна.

3.   Олаф Кристиан Дитриксон, 32 года — премьер-капитан норвежской армии, картограф. Выполнял программу метеорологических исследований.

4.   Кристиан Кристиансен, 24 года — северонорвежский крестьянин, уроженец фермы Трана (по имени которой его часто называют).

5.   Самуэль Йоханнесен Балту, 27 лет — саами по национальности, оленевод и каюр.

6.   Оле Нильсен Равна, 46 лет — саами по национальности, оленевод и каюр.

Все перечисленные были опытными лыжниками и охотниками, обладающими навыками выживания в арктической природе. Саамов предполагалось использовать как погонщиков оленей, однако после того, как пришлось обходиться без тягловых животных, их специфические навыки не были востребованы. Со Свердрупом Нансена познакомил его брат Александр, к тому времени работавший адвокатом на севере Норвегии, его усадьба соседствовала с фермой Свердрупов.

Армянский музей предлагает вам прочитать фрагмент из книги Георгия Кублицкого о судьбоносной встрече Нансена и Норденшельда.

Норденшельд с живейшим интересом взглянул на взволнованного Фритьофа, как бы прикидывая, на что тот годен. Затем старик улыбнулся и весело сказал:

— Могу подарить господину Нансену пару прекрасных сапог. Да, я нисколько не шучу. В таких случаях крайне важно обеспечить себя обувью первейшего сорта…

Это могло быть насмешкой.

— Итак, я слушаю вас, господин Нансен. Какой же именно пункт западного побережья вы намерены взять за исходную точку?

— Я думаю начать с восточного.

«Старый Норд» в изумлении вскинул голову. Пенсне соскользнуло с носа и повисло на черном шнурке. Что за странный субъект! Все исследователи Гренландии — все до единого — пытались проникнуть в глубь острова с западного побережья, омываемого теплым течением и более доступного для кораблей. Кроме того, именно там, на западе, находились селения, куда можно было бы вернуться в случае неудачи.

— Я немного знаю Гренландию… — «Старый Норд» добродушно улыбнулся. — Да, я немного знаю ее. Господин Нансен, запомните: идущий с восточного побережья отрезает себе всякий путь к отступлению. Если обстоятельства вынудят его повернуть назад, он найдет на востоке ледяную пустыню и… смерть. Да, смерть.

Фритьоф выслушал это довольно спокойно.

— Вы правы, господин профессор. Но именно поэтому я и выбрал восточное побережье. Тот, кто начнет с западного, должен, дойдя до восточного побережья, вернуться назад на западное, к кораблю. Значит, ему нужно пересекать Гренландию дважды. Тот же, кто пойдет с восточного, должен пересечь ее ледники лишь в один конец.

Да, вы правы — идущий с востока не может возвратиться с полпути: это смерть. Но я хочу с самого начала выбросить из головы всякую мысль о возвращении. Только вперед, никакого отступления. Я и тот, кто пойдет со мной, должны либо пересечь Гренландию, либо погибнуть.

«Старый Норд» снова внимательно посмотрел на Фритьофа. Решительный, спокойный тон молодого норвежца понравился ему. После долгого молчания он сказал:

— Смелость делает вам честь. Но гибель нескольких храбрецов без пользы для науки была бы лишь бессмысленной жертвой. Подумали ли вы о снаряжении? Как вы будете варить пищу? Как вы поступите, если в пути кто-либо заболеет?

Нансен отвечал уверенно и твердо. «Старый Норд» то скептически улыбался, то одобрительно кивал головой. Он задавал всё новые и новые вопросы и в конце концов хотя и не похвалил план, но и не отверг его как вздорный или невыполнимый. Это уже кое-что значило! Видимо, «старый Норд» хотел собраться с мыслями. Он попросил Нансена навестить его в другой раз.

Поздно вечером Нансен сидел дома у профессора Брёггера, сильно заинтересовавшегося молодым норвежцем, как вдруг раздался звонок и явился Норденшельд. Хотя и на этот раз он не сказал окончательно ни «да», ни «пет», но много рассказывал о Гренландии, а в заключение пригласил Фритьофа отобедать у него.

Со следующего дня Нансен уже кружился в водовороте встреч. Его знакомили с исследователями, с журналистами, с предпринимателями. Ему нужны были деньги, советы, снаряжение. Чаще всего его выслушивали с холодным любопытством, иногда — с непонятной враждебностью. Одна из газет, сообщив о его плане, высказала мнение, что вообще не следует помогать частному лицу «провести отпуск в Гренландии». Другая писала, что люди тогда могут идти за своим руководителем на рискованное дело, когда у того есть надежная линия отступления, а поскольку у Нансена таковой нет, его план безрассуден, дик и опасен.

Нансен возвращался в дом к старой Марте Ларсен, где нашел приют и участие, злым, взвинченным. Чтобы успокоить себя, он ходил вечерами на каток — в Бергене коньки только зря ржавели.

Однажды Фритьофа заинтересовали трое конькобежцев. Высокий господин в очках, такая же высокая, худощавая дама и другая, пониже, в меховой жакетке и широкой юбке с меховой опушкой, остановились в стороне от катающихся. Господин что-то чертил прутиком на льду, а дама в меховой жакетке, засунув руки в муфту, спорила с ним. Другая рассеянно смотрела по сторонам.

Когда Нансен оказался ближе, то увидел на снегу, тонко покрывавшем лед, нечто очень похожее на математические формулы, В этот момент господин поднял глаза и дружески улыбнулся Нансену. Фритьоф узнал профессора Гёсту Миттаг-Леффлера, с которым познакомился на обеде у Норденшельда.

— Позвольте представить вам господина Нансена, — сказал профессор. — Моя сестра Анна-Шарлотта. Мой друг Софья Ковалевская.

Дама в меховой жакетке — Софья Ковалевская! Фритьоф читал и слышал об этой русской, первой в мире женщине-профессоре, писательнице, выдающемся математике. Ведь это о ней недавно писали в газете, что женщина на профессорской кафедре в Стокгольмском университете — явление чудовищное, непонятное…

Фритьоф осторожно взял маленькую руку. Они легко заскользили по льду.

— Как хорошо вы катаетесь! — Она вздохнула. — А я вот чувствую себя на льду ужасно неуверенно, хотя и брала уроки.

Лед звенел под коньками. В желтом свете фонарей кружились снежинки. На помосте королевский военный оркестр играл вальс, и хотелось плавными большими шагами нестись далеко-далеко, туда, где в тумане темнел залив.

Нансен провел долгий вечер в гостиной на улице Стурегатан. Старинная резная мебель, на которой уже протерся красный атлас, была расставлена как попало. Видимо, хозяйке некогда было думать об уюте. Они сидели на диване с вдавленными, звякающими пружинами, занимавшем всю стену, и Фритьоф рассказывал о «Викинге», о Бергене, Гренландии. Он обещал прислать подробный план своей экспедиции, говорил о том, как ненавистна ему сама мысль о «линии отступления». Человек должен идти напрямик к избранной цели. Никаких, никаких уступок себе! Сделай одну уступку — за ней потянется вторая, третья, воля уснет, совесть спрячется, дело погибнет.

Ковалевская слушала не перебивая, кивала головой, глаза ее блестели. Фритьоф смотрел на руки с синими жилками, на густые каштановые волосы, на черную бархотку вокруг тонкой шеи.

— Я завидую вам и верю, что вы перейдете Гренландию, — сказала она, когда Фритьоф спохватился, что ему давно пора уходить.

Вскоре после этого вечера Нансен уехал из Стокгольма. Правительство не дало ему денег на экспедицию, хотя он просил совсем немного. Если бы Норденшельд не только сочувствовал плану Нансена, но и упорно, открыто защищал бы его, — кто знает, может быть, это изменило бы все. Но «старый Норд» помог лишь советами да прислал вместо сапог темные очки — свои отличные очки, через которые он разглядывал ледники Гренландии. Норденшельд был знаменит, осторожен, а план Нансена казался чересчур смелым и необычным, чтобы сразу решиться на его безоговорочную поддержку.

130 лет назад Фритьоф Нансен начал готовиться к Гренландской экспедиции