Сегодня русско-армянский диалог не имеет протяженности

Искусство – это визуализация идей. Тот, кто увлечен и вдохновлен армянским искусством, наблюдает существенное расхождение искусства и той цели, для чего оно существует. Самое главное в создании художественных произведений – создавать вибрацию, вызывать резонанс, показывая шедевры, при этом делая все, чтобы национальное самосознание не консервировалась, а развивалось, сохраняя традиции, канон.

Сергей Параджанов умер в июле 1990 года. С тех пор много удивительных армянских мастеров влияли на эстетический идеал не только армян, но и грузин, русских, украинцев, евреев.  И тем не менее в России армянская диаспора создает лишь благоприятный культурный фон. Выставок и презентаций книг проходит очень много, и все же при этом  трудно понять, для чего все это нужно, если отнять два эффекта: дружеское времяпровождение и сохранение национальной радужной палитры. Есть еще одна составляющая, хорошо работающая на имидж общины. На таких мероприятиях  собираются деньги для  поддержания армии в НКР. Кроме того, они выполняют терапевтическую функцию: на выставках художниках, концертах  люди, сближаясь, чувствуют, что они вместе, и это крайне важно. Но…

Самое печальное, что художник перестает быть генератором идей. Он стал существовать только для радости и своего индивидуального поиска.  За двадцать лет после  развала СССР на место Параджанова, который мог соединять судьбы и дарить своих друзей другим, никто не пришел. Лично я стала ощущать просто зияющую пустоту в российско-армянском диалоге.

Параджанов поэтизировал реальность, где бы он ни находился. Зэки под его учительством стали резчиками деревянных крестов. Параджанов выпрямлял судьбу людям. Это очень редкое качество творца.

Сегодня русско-армянский диалог не имеет протяженности и «крючков», за которые можно потянуть нутро. Встречи и фуршеты доделают процесс распада, потому что за этим не стоит величие замысла. Что мы хотим рассказать друг другу, чтобы измениться? Правильно, ничего.

Большое  количество талантливой армянской  молодежи проживает на всей территории России, не избежала такой «участи» даже Якутия, где община в 2014 году открыла свою церковь. Но где же имена молодых художников, поэтов, танцоров, филологов? Кто их прячет от нас? Мало того, никто не ставит вопрос, что армянин, живущий в Чечне или Башкирии, имеет уникальную возможность быть носителем тройной идентичности. В таких жерновах и создаются новое мышление, свежие, неизношенные поэтики. Сам Параджанов так же синтезировал грузинские, армянские, украинские темы в своем творчестве. Эмир Кустурица назвал его фильм «Тени забытых предков» лучшим за всю историю кинематографа. Эмир во многом существует по-параджановски, улавливая отголоски разных культур и переплавляя их.  Если Сергей Иосифович нашел курда с улицы для съемок фильма «Ашик-Кериб», пытаясь спасти его от разгульной жизни, то Кустурица то же самое делал для Давора Дуймовича, сыгравшего главную роль во времени «Цыган». Дуймович не преодолел, видимо, механизм саморазрушения был уже до этого запущен на самоистребление, он покончил жизнь самоубийством, не задалась актерская судьба и у  Юрия  Мгояна.

Память о Сергее Параджанове должна исключить моменты «параджановщины». Ложных ощущений, что художник был нужен только для красоты и усложненной метафоры, который никто не может считать.

В то время Андрей Тарковский, Сос Саркисян, Юрий Любимов, Пьер Карден, Гаяне Хачатурян и многие их единомышленники создавали сгущенную, пульсирующую живу ткань, которую можно было использовать как основу для нашего общего будущего. Сегодня нет диалога. Есть много разрозненных монологов.

Валерия Олюнина

Сегодня русско-армянский диалог не имеет протяженности