Рабиз и диалоги внутри армян

Это случилось в девяностые. В Армению приехал украинский журналист Юрий С. Помимо журналистики он был еще и профессиональный музыкант, играл на разных инструментах, и в том числе индийских. Блестяще знал и ценил восточную музыкальную культуру, и как-то раз спросил нас, что это за прелесть льется из соседнего окна.

- О, это ужасно, Юрий, рабиз. Это очень плохо.

- Разве? А мне нравится... О чем песня?

- Это такая пошлость, Юрий. "По озеру плывет лебедь, а на твоей родинке играют лучи солнца".

- И что? По-моему, нормально. Восток, Восток!

 

А потом был Эчмиадзин. Юрий услышал хор Кафедрального Собора и обомлел:

- Это же как в Греции!

- И что же Вас удивляет?

- Я думал, у вас как в Йемене.

В ответ на это раздался смех, последовала краткая лекция об эллинизме, 50 армянских императорах Византии и все в этом духе. Не знаю, отвезли ли Юру потом в Гарни, но фото точно показали.

 

Так вот о чем же я. Война интеллигенции против рабиза обусловлена сложным вопросом идентификации. "Мы - потомки древней цивилизации, мы создали множество всего прекрасного, а сегодня ты забыл о нас, мир, так вспомни же, мы по сей день несем в себе зерна уникальной культуры!". Интеллигенцию очень заботит то, как воспринимает нацию в мире. Точнее - это заботит старшее поколение, и это не случайно.

 

Что же слышит в этом простой парень с окраины? Он считает все это своим. Все эти мелизмы, переходы, восточные мотивы. Он вырос в этом - в песнях о любви, детях, тоске. Эти песни он с детства слышит на армянском. Они будят его душу, он грустит и радуется под них. Да, дорогой друг, вы можете истратить весь свой словарный запас, доказывая, что Масивци Вздо поет иранский мотив, и это ни разу не армянская песня. Но для этого парня она - армянская. Это вы для него чужой. И сколько бы вы не говорили ему про необходимость слушать Комитаса, про кочари, про чистое звучание настоящей зурны - вы для него – иностранец.

Был у меня забавный случай - наслушавшись от утонченных ереванцев, как их замучил окружающий рабиз, отправилась с ними в одно заведение, славившееся своей продвинутостью. Зал хором пел неармянскую, нерабизную песню. "Белый лебедь на пруду качает светлую звезду". В зале сидели люди, явно падающие в обморок при первых же нотах любого рабиза. Но вот, на таком расстоянии хит российских дальнобойщиков слышался им чем-то сентиментальным - видимо, как и Юре луч солнца, играющий на родинке армянской девушки.

Необходимость доказать миру, и в прежде всего самим себе свою непричастность к Востоку, между тем очень глубокий и древний позыв. Он не случаен, не нужно считать его пустой прихотью. Утратив государственность, армяне утратили свое положение в мире. Мы уже сами не вполне понимаем, что же мы хотим доказать, когда перечисляем своих композиторов или ученых. А вот что - мы говорим, мы кричим, что когда-то все было по-другому. Это сейчас мы - маленькое государство с феодальным (а порой кажется, что с родово-общинным) строем. А когда-то давно наши короли были частью мирового монаршего сообщества. Это теперь у нас к врачам попасть страшно, а когда-то армянских врачей расхватывали себе в придворные лекари у кого только хватало денег. Это сейчас у нас изуродованная непропорциональными постройками столица. А когда-то и архитекторов, и камнетесов наших заваливали заказами не только в Армении, но и далеко за ее пределами. Да что там далеко ходить - перенесемся в недавнее советское время.

В СССР все народы должны были быть равны. И поэтому гораздо более развитых и древних армян нужно было срочно уравнять со всеми. Нам 70 лет внушали, что мы - пастухи, и наша национальная одежда бурка да папаха. "Нет, нет, это не так!" - задыхался армянский интеллигент, но кто его слышал? Подтянутые и опрятные, стильные армяне на советских курортах по поводу и без рассказывали об Армении, о ее культуре, удивляли собеседников. В них говорила все та же обида, как, мы дали стране фабрикантов, инженеров, врачей, мы, в конце концов, дали несколько имен мирового значения в искусстве всему СССР, а из нас делают горцев в бурках и папахах! Да мы сейчас вам расскажем и про христианство, и про Бюракан, и про Лузинянов... и вот в самый интересный момент из-за угла выходит простой застенчивый парень, без пяти минут в папахе...

Вот он, самый главный камень, об который рушится все наше единство. Мы не решим эту проблему до тех пор, пока не разрешим себе быть тем, чем являемся - нацией, у которой есть все. Запад, Восток, Север, Юг. В нас есть Иран и Турция - ну как им не быть? Есть Россия и Грузия. Есть Византия, мы помним ее до сих пор. Это ее, а точнее нас в ее времена, с удивлением узнал Юрий в эчмиадзинском хоре. Это те старые, доосманские времена возрождал Комитас. Крестовые походы, эллины, римляне, индусы, египтяне - Армения в сердце мира! Да, мы впитали в себя все, что впитали и никуда от этого не денемся. И от нашего следа никуда не денутся ни Турция, ни Иран, ни даже бескрайняя Россия, в которой, казалось бы, так легко раствориться.

Кстати, вот такая игра истории: турецкий текстиль, который байкотируют армянские патриоты, основали когда-то наши предки, ведь вся легкая промышленность была в руках армян.

Мы вольны выбирать векторы развития, менять их, придумывать новые, отказываться от старых путей. Но если мы не научимся считаться с правом каждого и нас любить армянство по-своему, мы никогда не будем едины.

А пока наш один из нас не видит, что другой просто не любит мелизмы, а не армянскую музыку, пока один не поймет, почему выглядит иностранцем в глазах другого, пока все мы не поймем, что будущие поколения могут затыкать уши от армянских песен, исполненных, скажем, в стиле джаз, или в стиле рок - ничего не изменится. Пора перестать объяснять друг другу, кто прав, и попытаться хотя бы услышать собеседника.

@НаринЭ

В оформлении использован эскиз картины "Таксисты" (2015) Седрака Великодного 

Рабиз и диалоги внутри армян