Армянский бестиарий: животные в искусстве, власти и памяти
На гербе Республики Армения два животных поддерживают государственный щит: слева изображён орёл, справа — лев. В центре щита находятся Арарат с Ноевым ковчегом и четыре поля, которые современный закон связывает с Багратуни, Аршакуни, Арташесидами и Рубенидами. На первый взгляд эта композиция легко поддаётся привычному толкованию: орлу можно приписать высоту и свободу, льву — силу и мужество, а изображения внутри щита принять за древние династические гербы, дошедшие до наших дней.
Однако такая трактовка слишком упрощает историю этих образов. Закон подробно определяет, что именно должно быть изображено на гербе, но не даёт однозначного толкования животных, а исторические памятники показывают, что их символика была гораздо сложнее. Один и тот же орёл мог обозначать царскую власть, спасение души или победу над злом, тогда как лев появлялся и рядом с правителем, и на стенах храмов, где становился частью христианской символики.
Современный герб Армении сравнительно молод. Его основа была создана для Первой Республики архитектором Александром Таманяном и художником Акопом Коджояном. В 1992 году независимая Армения вернулась к этой композиции, а закон 2006 года закрепил её современное описание. Поэтому перед нами не средневековый герб, сохранившийся без изменений, а произведение XX века, в котором новое государство попыталось соединить несколько исторических эпох. Животные здесь важны не только как знаки власти, но и как часть этой связи с прошлым. Чтобы понять происхождение и значение этих образов, нужно обратиться к эпохам, когда геральдики в привычном нам смысле ещё не существовало.
Герб Первой Республики Армении. Источник
Один из самых древних и одновременно самых загадочных образов животных на Армянском нагорье связан с вишапами. Сегодня это слово легко ассоциируется с драконом, однако сами археологические памятники выглядят иначе. Среди каменных стел выделяют рыбовидные формы, стелы, напоминающие растянутую шкуру крупного рогатого животного, а также гибридные варианты, сочетающие признаки обоих типов. Эти многометровые камни находят прежде всего в высокогорных районах, нередко рядом с источниками воды и древними оросительными системами.
Вишапакар в форме рыбы (№ 2 стоянки Имирзек Гегамского хребта). Источник
Более определённую роль животные начинают играть в символике власти в эпоху Арташесидов. На одной из монет этой династии орёл изображён на вершине горы, которую исследователи предположительно отождествляют с Араратом. Орёл появляется и на царской тиаре, где его связь с царской властью прослеживается уже гораздо яснее. При этом такой образ существовал не изолированно, поскольку Армения эллинистической эпохи была частью широкого культурного мира Ирана и Малой Азии, где орёл уже давно связывался с властью, небесной санкцией и царским достоинством. Поэтому символ, который позднее мог восприниматься как естественно «армянский», изначально формировался в условиях постоянного культурного обмена.
Христианизация не уничтожила этот язык образов, но изменила правила его прочтения. Средневековые мастера продолжали высекать львов, быков, баранов, медведей, орлов и фантастических существ, однако теперь помещали их в архитектурный контекст, где значение имело и само расположение изображения. Животные появлялись у входов, на фасадах, возле окон, на барабанах и в других сакрально значимых частях церкви. Поэтому для понимания такого рельефа недостаточно определить, какое животное на нём изображено: важно учитывать, где оно находится, с какими образами соседствует и частью какой композиции является.
Особенно показателен образ льва. Сегодня он почти автоматически ассоциируется с властью, однако в средневековой христианской традиции его значение было гораздо шире. Лев мог соотноситься с родом Давида и мессианской символикой, выступать одним из образов Христа, символом евангелиста Марка или стражем священного пространства. Эти значения были знакомы и армянскому искусству.
Медведь, питающийся гроздью винограда. Церковь Святого Креста на Ахтамаре, основной пояс, северный фасад, 915–921 гг. Фото Астхик Махсудян. Источник
Бык мог быть связан с жертвой, баран напоминал об Агнце и спасительной жертве, а медведь сочетал в себе почти противоположные значения, от охранительного до враждебного. В целом средневековый бестиарий редко напоминал словарь, в котором каждому существу соответствовало одно определённое значение. Смысл образа зависел от его контекста и сочетания с другими изображениями.
Поэтому орёл в церковной пластике не обязательно был знаком княжеского рода. В армянских памятниках X–XIV веков встречается сюжет птицы, удерживающей в когтях другое существо. В зависимости от композиции этот образ связывают с победой божественного начала над злом или со спасением праведной души. Таким образом, та же птица, которая на царской тиаре могла подчёркивать власть, в храмовом искусстве получала уже иное, христианское значение.
Хороший пример такой многозначности даёт церковь Святого Григория в Ани, известная как Гагкашен. Во время раскопок 1906 года там нашли две люстры с изображениями животных и птиц. На большой люстре были представлены орлы и зверь, которого позднее определили как льва. В контексте Ани лев действительно мог быть связан со светской символикой Багратидов, поскольку его изображение известно и на городских воротах. Однако соседство с орлами и сама церковная среда не позволяют свести значение предмета только к геральдике. Здесь светская репрезентация и религиозная символика сосуществуют в рамках одной композиции.
Ещё нагляднее эта проблема проявляется в Гегарде. В скальной церкви Прошьянов, созданной в 1283 году, на северной стене находится сложная зооморфная композиция. В её верхней части изображена голова быка, держащая во рту цепь, которой скованы два льва. Их хвосты заканчиваются поднятыми головами вишапов, а над всей сценой помещён орёл, несущий в когтях барана.
Сама композиция подсказывает определённое направление прочтения. Львы здесь не торжествуют, а скованы, тогда как бык не просто присутствует рядом, но непосредственно связан с ними цепью. Орёл изображён с бараном в когтях, а этот образ в христианской традиции мог быть связан с жертвой и душой праведника. При таком прочтении вся сцена может отсылать к теме жертвоприношения и спасения. Даже драконьи головы на львиных хвостах не имеют одного заранее заданного значения, поскольку в средневековом искусстве подобные существа могли быть связаны как с силами зла, так и с охранительной функцией. Пример Гегарда хорошо показывает, почему звериный рельеф нельзя читать как простой набор отдельных знаков: его значение возникает из всей композиции и взаимосвязи её элементов.
Этот же принцип помогает понять присутствие в армянском искусстве существ, которых не существует в природе. Сенмурвы, грифоны и фантастические птицы вошли в средневековое искусство Армении из более широкого культурного пространства Востока. Одно из ранних известных изображений сенмурва в Армении находится в скульптурном убранстве Эчмиадзинского собора и датируется приблизительно 620 годом. Позднее подобные существа появляются в Атени, на Ахтамаре и в других памятниках X–XI веков, причём встречаются они не только в архитектуре, но и на царских одеждах, в миниатюрах и стенописи.
Такой материал плохо согласуется с представлением о национальном искусстве как о замкнутой системе, в которой каждый значимый мотив обязательно должен иметь местное происхождение. Средневековая армянская культура развивалась в постоянном взаимодействии с Ираном, Византией, Грузией и другими соседними традициями. Изображения животных с лентами, ожерельями или коронами восходят к сасанидской символике сакральности и царской власти, однако в армянском искусстве они включались в новые композиции и приобретали иные значения. Поэтому национальная особенность проявлялась в том, как заимствованные и общие для региона мотивы перерабатывались в местной художественной традиции.
Если от храмовой пластики перейти к геральдике в более строгом смысле, наиболее полную картину даёт Киликийская Армения. На серебряном траме совместного правления Хетума I и Забел, датируемом 1229–1252 годами, на оборотной стороне изображён лев с крестом. Киликийская Армения была тесно связана с западным Средиземноморьем и миром крестоносных государств, где к этому времени уже сложилась геральдическая система, поэтому применительно к этому периоду говорить о гербах можно гораздо увереннее.
С более ранними армянскими династиями всё сложнее. Классическая европейская геральдика сложилась позднее многих памятников, которые сегодня принято включать в историю армянских гербов, поэтому в таких случаях точнее говорить об эмблемах, династической символике или протогеральдике. Особенно показателен пример двуглавого орла, который в современной композиции герба соотносится с Аршакидами. Однако прямых доказательств того, что он был их родовым гербом в античном или средневековом смысле, нет.
Однако это не делает современный герб «неправильным», поскольку у него была иная задача. Он создавался как историческая композиция нового государства, которое с помощью визуальных символов стремилось подчеркнуть преемственность с несколькими периодами армянской государственности. Таманян и Коджоян не копировали какой-либо один древний образец, а использовали эмблемы, которые к началу XX века уже воспринимались как знаки определённых царских домов и исторических эпох. Когда в 1992 году независимая Армения восстановила этот герб, вместе с ним был возвращён и сам принцип такого обращения к прошлому.
Баранообразное надгробие из Сисиана. Источник
Однако животные символы Армении принадлежали не только миру царей, князей и государственной власти. Они присутствовали также в погребальной культуре, книжном искусстве и предметах быта. Например, в Сисиане известны надгробия в форме баранов, где животное уже не просто изображено на поверхности памятника, а определяет его форму.
В армянских Евангелиях животные появляются уже в ином контексте. В оформлении хоранов встречается композиция с чашей и двумя павлинами, причём павлин не связан с царской властью так прямо, как лев, и его значение вовсе не требует геральдического толкования. Ещё дальше от монументальной скульптуры находится образ рыбы, который продолжал существовать в орнаменте армянской медной посуды XIX — начала XX века. Таким образом, изображения животных и птиц переходили из храмовой архитектуры в книжное искусство, а затем и в предметы быта, меняя материал и контекст.
И всё же один из самых сильных образов животных в армянской культуре связан не с фасадом или гербом, а с журавлём из «Крунка». Песня принадлежит к старой традиции песен странника, в которых звучат разлука, тоска и желание получить весть с родины. Журавль здесь становится собеседником человека, находящегося вдали от дома, а его образ постепенно сближается с образом самого изгнанника. В современных интерпретациях он прямо связывается с опытом изгнания и жизни в рассеянии.
Поэтому армянский бестиарий невозможно свести к перечню «национальных животных» с раз и навсегда закреплёнными значениями. Вишапы высокогорья, арташесидский орёл, средневековые львы и бараны, сенмурвы, киликийский лев с крестом, павлины в рукописях, рыбы на медной посуде и журавль из «Крунка» принадлежат разным эпохам и разным системам представлений, между которыми нет прямой и неизменной связи. Однако на протяжении тысячелетий образы животных снова и снова использовались для выражения важных для армянской культуры тем, связанных с властью и её законностью, священным пространством, жертвой и спасением, смертью и памятью, домом и невозможностью к нему вернуться.
Источники:
ՀՀ օրենքը «Հայաստանի Հանրապետության զինանշանի մասին» [Закон Республики Армения «О гербе Республики Армения»]. — Принят 15 июня 2006 г. — № ՀՕ-148-Ն. — ARLIS. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
General Information: The Coat of Arms // The Government of the Republic of Armenia. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Ավետիսյան Թ. Կենդանիների պատկերագրությունն ու խորհրդաբանությունը հայկական միջնադարյան եկեղեցիների քանդակային հարդարանքում [Аветисян Т. Иконография и символика животных в скульптурном убранстве армянских средневековых церквей] // Գեղարվեստի ակադեմիայի Տարեգիրք / Yearbook of the Academy of Fine Arts. — 2023. — № 1. — С. 31–53. — DOI: 10.54503/1829-4278.2023.1-31. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Mikayelyan L. The Attributes of Sacredness of Animals on the Reliefs of Armenia and Georgia (6th–14th Centuries) // Bulletin of Armenian Studies. — 2022. — № 9. — P. 240–262. — DOI: 10.58226/2579-275X-2022.9-240. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Հակոբյան Զ., Միքայելյան Լ. Սենմուրվը եւ սասանյան առասպելական կենդանիները հայ միջնադարյան արվեստում [Акопян З., Микаелян Л. Сенмурв и сасанидские мифологические животные в средневековом армянском искусстве] // Գեղարվեստի ակադեմիայի Տարեգիրք / Yearbook of the Academy of Fine Arts. — 2013. — № 1. — С. 5–29. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Ավետիսյան Թ. Հայկական միջնադարյան եկեղեցիների թմբուկների քանդակային հարդարման խորհրդանշական և պատկերագրական ավանդույթները [Аветисян Т. Символические и иконографические традиции скульптурного убранства барабанов средневековых армянских церквей] // Բանբեր Մատենադարանի / Bulletin of Matenadaran. — 2018. — № 25. — С. 353–366. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Պետրոսյան Ա. Թռչնամարտի թեման Հայաստանի Ժ–ԺԴ դարերի եկեղեցական քանդակում. պատկերագրությունը և խորհրդաբանական եզրերը [Петросян А. Сюжет с «борющимися» птицами в церковной пластике Армении X–XIV вв.: иконография и символика] // Բանբեր Մատենադարանի / Bulletin of Matenadaran. — 2022. — № 33. — С. 353–365. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Russell J. R. Artaxias I // Encyclopaedia Iranica. — 1986. — Vol. II, fasc. 6. — P. 659–660. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Gurzadyan V., Bobokhyan A. Vishap stelae as cult dedicated prehistoric monuments of Armenian Highlands: data analysis and interpretation // npj Heritage Science. — 2025. — Vol. 13. — Article 435. — DOI: 10.1038/s40494-025-01998-z. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Аветисян В. Г. Двуглавый орёл в армянской символике / под ред. Г. С. Асатряна. — Ереван : Издательство Российско-Армянского университета, 2024. — 120 с. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Զոհրաբյան Ա. Անիի Ս. Գրիգոր (Գագկաշեն) եկեղեցու ջահերի զինանշանային և կրոնական իմաստաբանությունը [Зограбян А. Геральдическая и религиозная семантика изображений на люстре анийской церкви Св. Григория (Гагкашен)] // Труды Государственного исторического музея Армении. — 2021. — Т. 8. — С. 113–120. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Tram from the Joint Rule of King Het‘um I and Queen Zabel (1229–52) // The Metropolitan Museum of Art. — 1229–1252. — Silver. — Object no. L.2008.68.1. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Միքայելյան Տ. Խոյակերպ տապանաքարեր Սիսիանից [Микаелян Т. Баранообразные надгробия из Сисиана] // Արևելագիտական ժողովածու / Востоковедческий сборник. — Ереван : Зангак-97, 2004. — Т. XXIII. — С. 534–540. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Ասատրյան Ա. Ձկան պատկերագրությունը և խորհրդաբանությունը 19–20-րդ դարասկզբին հայոց մեջ կենցաղավարվող պղնձե սպասքի վրա [Асатрян А. Иконография и символика рыб на бытовой медной посуде армян XIX — начала XX века] // Труды Музея истории Армении. — 2025. — № 2 (16). — С. 117–138. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Mahé J.-P. Սիրամարգն ու սկահը հայկական ավետարանների խորաններում [Маэ Ж.-П. Павлин и кубок в хоранах армянских Евангелий] // Պատմա-բանասիրական հանդես / Историко-филологический журнал. — 1986. — № 1. — С. 106–112. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Harutyunyan L. R. Following the Footsteps of the Canto “Krunk” // Musical Armenia. — 2022. — № 2. — P. 99–104. — DOI: 10.58580/18290019-2022.2.63-99. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Krunk / Crane / Song // Intangible Cultural Heritage of the Republic of Armenia. — 2022. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.
Pollio G. Reconsidering Dragon Carpet Origins // Conservar Património. — 2019. — № 31. — P. 17–30. — DOI: 10.14568/cp2018012. — URL — Дата обращения: 02.08.2026.