«Миражи, одни миражи!» Почему стоит пересмотреть фильм «Здравствуй, это я!», годы спустя вернувшийся в Канны
В последние годы появляется все больше исследований и текстов о советском оттепельном кинематографе и так называемом «кинематографе республик» в частности. Одной из самых продуктивных и самобытных региональных киностудий был созданный в 1923 году Арменфильм. А самым известным снятым там оттепельным фильмом — советская драма 1965 года «Здравствуй, это я!» (Բարև, ես եմ) режиссёра Фрунзе Довлатяна. Почему этот фильм так важен до сих пор, причем не только для постсоветского, но и для мирового кинематографа? Этим текстом мы начинаем серию публикаций, посвященных истории армянского кино.
Свое победное шествие по мировым кинотеатрам «Здравствуй, это я!» начал с попадания в 1966 году в каннский конкурс, что само по себе уже маленький триумф; Канны — главный синефильский фестиваль класса «А». В 2023 году фильм приехал в Канны повторно — уже в качестве участника ретроспективы и в отреставрированной 4К-версии. Цифровая реставрация была произведена в латвийской фирме Locomotive Studios при поддержке фонда Hayastan All-Armenian Fund.
Афиша к фильму «Здравствуй, это я!»
«Здравствуй, это я!» — безусловно, типичное оттепельное кино, с его мечтательностью, поэтичностью, физиками и лириками, — и, конечно, подражанием французской «новой волне». Как и подобает романтическим опусам, фильм немного затянут, и идёт аж два с половиной часа. Впрочем, этот недостаток ему легко простить, как и некоторые тривиальные режиссерские и операторские ходы. Технически это дебют, но на тот момент Довлатян успел уже не только поучиться в Москве, но и несколько лет отработать на «Мосфильме», и был уже набившим руку режиссёром. Кстати, учились они в одной группе с Кирой Муратовой — вот как та вспоминала об этом: «Как всегда у Герасимова [Сергей Герасимовъ, то была смешанная актерско-режиссерская мастерская. Фрунзе Довлатян, который пришел уже признанным артистом, Алексей Салтыков, Марионас Гедрис».
Кадр из фильма «Здравствуй, это я!»
Фильм был снят в широкоэкранном формате CinemaScope, требовавшего от оператора и всей съемочной группы особенной дисциплины: для CinemaScope нужны анаморфотные объективы, щепетильная работа с мизансценой и звуком для создания многоканальной фонограммы. Для советского кино работа с этим форматом была редкостью (другим горячим адептом CinemaScope была Маргарита Терехова — оператор, снявшая хуциевскую «Заставу Ильича»).
Кадр из фильма «Здравствуй, это я!»
Региональные кинематографии часто создавались откомандированными из Москвы «варягами» — чаще всего выпускниками ВГИКа. Довлатян, тоже закончивший ВГИК, сам был таким «варягом»: он съездил в Москву за знаниями и опытом и вернулся домой. Пространство фильма «Здравствуй, это я!» — это упругая хорда, натянутая между двумя городами, Ереваном и Москвой, и такое, конечно, не снять, предварительно не испытав. Но если Ереван является нам уже мирным, оттепельным — с шумящими стройками, шахматными досками и фонтанами на главной площади, то Москва 1942-го — аскетичное, но по-киношному эфемерное пространство, где, казалось бы, нет ничего, кроме аэростатов да витрины «Детского мира» на Кировской, где главный герой встречается на свидания со своей возлюбленной.
По сюжету два друга-физика — Артем Манвелян (Вахтанг Кикабидзе) и Олег Пономарёв (Ролан Быков) — одержимы физическими открытиями, которые, по их словам, станут актуальны лет через десять. Сейчас идет война «открытая», а их война начнется позже. У Артема есть Люся (Наталья Фатеева) — любимая девушка, уже даже жена. Внезапно Люсю, медсестру, отправляют с эшелоном на фронт. Она не успевает сказать об этом Артему лично — и новость передает маленькая девочка Таня, простаивавшая часами у «Детского мира». Годы спустя Артем, добившийся-таки своего — ему разрешили строить экспериментальную лабораторию в горах Армении, — встречается с Таней на улице. Он не узнает ее, зато та не может оторвать от него глаз, и только все спрашивает: «Вы тогда ее дождались? Дождались же?»
Герои Артема и Олега списаны с реально живших физиков-ядерщиков — Артема Алиханяна и Исаака Померанчука. Померанчук, как и экранный Олег, работал до самой смерти и свою тяжелую болезнь, из-за которой он умер в пятьдесят три, старался не замечать. Алиханян был директором Ереванского физического института, изучал космическое излучение на той самой горе Арагац («Миражи, одни миражи!»), и, как и герой Кикабидзе, руководил сооружением в Ереване электронного синхротрона в конце 1960-х. Несмотря на свой статус уважаемого физика и ответственность за тысячи людей, он не был конъюнктурщиком: не вступал в партию, симпатизировал диссидентам, в 1955 году подписал «Письмо трёхсот» против Трофима Лысенко (кстати, как и Померанчук).
Роль Артема сделала Вахтанга Кикабидзе всесоюзной и мировой звездой. Роль Тани начала блестящую карьеру Тихоновой. Как писал Алексей Васильев в статье «Маргарита Терехова в двух лицах»: «Навстречу зрителям она вылетела верхом на мотоцикле — опля, встречайте! На экране, широком и черно-белом, по которому неслась в облегающем платье миди двадцатитрехлетняя выпускница ВГИКа, тоже бил ключом июнь, пора экзаменов. Ее героиня возвращалась домой на рассвете после гулянки по случаю успешной сдачи, и вся Москва, умытая бодрым солнышком и чистая от пешеходов, транспорта и лотков мороженщиц, стелилась под колеса ее мотоцикла».
Довлатян не первый, кто сталкивает эрос и танатос, безудержное жизнелюбие и травму потери. Артем, переживший уже одну большую потерю и готовящийся ко второй, закрылся от мира в своей горной лаборатории и покидает ее лишь изредка:даже в Ереване он выглядит чужаком, дезориентированным и смущенным, что уж говорить о Москве. В Москву, в Москву, — все стремятся туда, а он лишь хочет забраться повыше в горы, к космическому излучению, которое таит в себе столько открытий.
Кадр из фильма «Здравствуй, это я!»
Конечно, «Здравствуй, это я!» — настолько же портрет эпохи, сколько и фантазия о ней, зарисовка «действительности в ее революционном развитии». И «Десять дней одного года» (1962), и «Иду на грозу» (1965) — это портреты идеального человека будущего, который пренебрегает всем ради большой мечты, — в том числе своим здоровьем и близкими. Мир шестидесятнических фильмов про физиков-первооткрывателей — холодный и мизогинный: женщины тут хороши только для того, чтобы любить (одиноко и безрадостно), вдохновлять да накрывать на стол. И только в «Июльском дожде» (1966) героиня Евгении Ураловой решится на то, чтобы взять и отвергнуть «во всех отношениях хорошего» ухажера, — но это уже совсем другая история.
Кадр из фильма «Здравствуй, это я!»
«Здравствуй, это я!» — это в том числе фильм о том, как мечта пытается заменить собой потерю. Может, и не надо все это — домашний уют, мещанские глупости? Мы открываем новые частицы!
Только нет. Встречаешь вот так спустя двадцать лет девочку Таню, и понимаешь, что никакая мечта не заменит потери. И это все «миражи, одни миражи».
Обложка: кадр из фильма «Здравствуй, это я!»