Между эпохами и языками: кто такая Тамар Бояджян и почему она возрождает западную армянскую поэзию
Доктор Тамар Мари Бояджян — писатель, поэт, редактор, переводчик и медиевист, чья фигура уникальна для современного академического и литературного мира. В настоящее время она занимает пост председателя Музея геноцида армян в Канаде. Тамар совмещает, казалось бы, несочетаемое: руководство музеем, преподавание средневековой литературы в Мичиганском государственном университете и создание авангардной визуальной поэзии на западноармянском языке. Её работы — это исследование границ языка, идентичности и исторической памяти. Бояджян изучает, как пересекались культуры Европы и Ближнего Востока в Средние века, и переносит этот мультикультурный опыт в современное творчество.
Её жизненный путь сформирован миграцией и смешением культур, что типично для армянской диаспоры, разбросанной по миру после трагических событий начала XX века. Сама Тамар описывает своё происхождение как переплетение географий и языков, ставшее следствием исторических потрясений:
«Я армянка. Мои бабушки и дедушки родом из Османской империи, из Анатолии. В 1915 году, во время турецкого геноцида армян, они были депортированы. Мои бабушка и дедушка оказались в Бейруте (Ливан), а отец моей матери был сиротой. Он каким-то образом выжил вместе с депортированными и попал в приют в Бейруте. Так что оба моих родителя родились и выросли в Ливане, а затем, во время гражданской войны в конце 70-х — начале 80-х годов, они приехали в Соединенные Штаты. Мои прабабушки и прадедушки знали армянский, но также говорили по-турецки, потому что были из Анатолии. Поэтому, когда я росла, в нашем доме — а поскольку Ливан был мандатной территорией Франции, у нас было много языков — звучали французский, арабский, армянский, английский и турецкий. Я не говорю по-турецки, но понимаю его. Арабский был тайным языком, который взрослые использовали, чтобы обсуждать вещи так, чтобы мы не поняли, но потом я стала понимать и его. Меня воспитывала бабушка, и у нас каждый день были уроки французского. У нас также были уроки этикета и шитья. Она была очень в духе британской викторианской эпохи XIX века. В аспирантуре я выучила латынь, древнегреческий и немецкий. Когда я жила в Риме, я подхватила итальянский. Я никогда официально не изучала итальянский, но могу объясниться».
Из социальной сети Тамар Бояджян
Происхождение напрямую влияет на её литературную деятельность. Бояджян пишет на западноармянском языке, который сегодня находится под угрозой исчезновения и используется преимущественно в диаспоре. Выбор языка — не только художественный, но и политический акт. Издание её экспериментальной книги It is what it is, сочетающей текст с визуальной поэзией, стал вызовом устоявшимся литературным нормам на исторической родине. Реакция читателей и критиков в Армении показывает культурный разрыв между диаспорой и метрополией:
«Главное, что Западная Армения не принадлежит какому-либо государству, а в Республике Армения не говорят на западноармянском. Там говорят и пишут на восточноармянском. В западноармянском языке используется классическое правописание, в то время как существует современное, реформированное правописание начала XX века. Западноармянский язык и его авторы практически не изучаются в Республике. Реакция на мою книгу была очень интересной, так как она написана на западноармянском и имеет эту визуальную конкретную форму, которая не принята. Мои тексты в восприятии большинства — не поэзия. Я даже слышала высказывания о том, что это кощунство. Это волнительно и странно — гулять по Армении, когда люди узнают меня и говорят, что читали мою книгу. Я всегда гадаю, какой будет их реакция. Я получала самые разные отзывы, поскольку армяне — очень прямолинейные люди, но для меня важно, что эта книга существует. Самое лучшее — слышать, как другие писатели говорят: “Ну, раз ты написала эту книгу, я тоже могу делать то, что считаю правильным”. Это почти как обряд посвящения в культуре — позволить этим сдвигам и формам поэзии появиться».
Из социальной сети Тамар Бояджян
Подход Бояджян к творчеству отличается бескомпромиссностью. Она воспринимает книгу как целостный арт-объект, контролируя каждый этап производства: от выбора сорта бумаги до вёрстки. Ей приходилось отстаивать своё видение перед издателями, которые пытались навязать стереотипные фольклорные образы, например, изображение саза на обложке, чтобы вписать современную поэзию в рамки привычной традиции. Тамар также отказалась от перевода своей книги на английский язык, полагая, что уникальная структура и смысловые умолчания оригинала не поддаются адекватной передаче. В основе её метода лежит убеждение, что качественное письмо невозможно без глубокого погружения в чужие тексты и культуры. Своим коллегам и студентам она дает универсальный совет:
«Хороший писатель — это хороший читатель. Чем больше вы читаете, тем лучше пишете. Чем больше вы знакомитесь с разными культурами, их литературой и взглядами на мир, тем лучше. Это наполняет ваш разум различными способами мышления и самовыражения».
Источники:
Официальный сайт Тамар Бояджян и аккаунт в запрещённой на территории РФ социальной сети, ссылка на который присутствует на её сайте (фото на обложке взято оттуда);