«Её не победит рассудок мой»: Уроки Армении Андрея Битова
Мало какое произведение может послужить пособием для изучения соседнего народа. Скорее, источником для понимания своего отличия от другого, коренного различия между одним и другим. Таков текст Андрея Битова, написанный в 1967-1969 годах, — личный, смешной и глубокий очерк о десяти днях в тёплом осеннем Ереване, где молодого прозаика то и дело кормят. Но «Уроки Армении» — не путевой очерк в привычном смысле. Это скорее опыт самопознания через встречу с абсолютно иным, опыт проверки собственной идентичности на границе своего и чужого.
Битов, писатель у истоков русского постмодернизма, создаёт странную вещь: показывает Армению как сокровище Союза и одновременно описывает неприкаянность русского человека в почти полностью национальной республике. Это чувство у него не принимает негативного характера — наоборот, он против своего обещания одному из героев любит Армению и от того хвалит её. Но любовь эта особая, рефлексивная. Автор честно признаётся в финале: «Эта моя Армения написана о России». С чем сравнивает путешественник, чему удивляется? Сравнивает с родиной, удивляется несходству — тому, чего у него нет, тому, чего ему не хватает, тому, что есть, но мало.
Андрей Битов. Источник
Центральная идея текста лежит не в описании Армении, а в обнаружении через неё России. Битов использует Армению как зеркало, в котором проступают черты его собственной культуры, его собственной — как он сам пишет — «странной русской любви». Армения здесь становится методом познания, оптическим прибором для разглядывания себя. Автор очень мало знает Армению и ни на что не претендует, поэтому и возникла форма уроков начальной школы, учебник своего рода. Он не мог создать объективную картину, кроме картины собственного чувства.
Особенно личным очерк делает честность — качество для советской литературы путешествий редкое. Битов пишет о воспитании армянских девушек, об отношении к гостям порой вполне подневольном. Человек становится гостем, и уже не важно, что думает сам человек — на первое место встаёт гость. Эта невольная тирания гостеприимства, когда хозяин подчиняет себя гостю до степени самоотречения, поражает автора и становится одной из сквозных тем. Он пишет не по заказу и не по канону, пишет то, что видит и чувствует, включая собственное смущение, собственное непонимание.
Не уходит от него и тема тоски по Родине. Память о корнях приходит как древесные соки после глубокой зимы, неспеша, потихоньку. Битов пишет:
Эта сцена — о невозможности вернуться, о том, что память и реальность не совпадают, о болезненном зазоре между прошлым и настоящим. Битов наблюдает за этим зазором и в себе: его десять дней в Армении растягиваются в два года написания книги, каждый день требует месяца для описания.
Форма «Уроков Армении» — ключ к пониманию метода Битова. Жанр урока предполагает начальное знание, первое знакомство, азбуку. Первая глава так и называется — «Урок языка. Азбука». 7 сентября 1967 года, тридцатилетний автор выходит из самолёта, видит надпись «ԵՐԵՎԱՆ» армянскими буквами и начинает расшифровывать: вот эта штука — Е, вот эта — Р, а эта опять Е. Армянский алфавит становится первым камнем преткновения и первым откровением. Битов описывает своё восхищение перед тайной грамоты, благоговение перед мудрыми и совершенными буквами. Он размышляет о переводе с армянского на русский, о том, что русский язык в данном случае вторичен, подчинён — редкий случай перевода справа налево.
Композиция текста построена не по логике туристического маршрута, а по логике накопления впечатлений. Битов специально подчёркивает, что не допустил перестановок во времени по отношению к действительному своему пребыванию в Армении. Монтаж не потребовался. Именно так набирало всё силу: сначала Ереван ему не очень нравился, потом самым сильным физическим впечатлением стал Севан, духовным — Гехард, и именно перед отлётом он посетил старца (опытный читатель сразу поймёт, что имя старца — Мартирос Сарьян), после чего всё обрело свою законченность.
Мастерство Битова особенно проявляется в описании пейзажей, в столкновении северной и южной оптики. Северные голландские цвета против Сарьяновского света. Свет, исходящий изнутри фруктов, осязаемость воздуха, небо аэрофлотовского цвета. Первое впечатление от вокзала: гортанней и шумнее, но одновременно спокойнее. Толкотня здесь другая — базарная, мягкая, где перешагивают чемоданы, как арбузы и дыни. Нет затравленности пассажира, когда каждый сам по себе боится за чемодан, боится опоздать, боится быть обиженным, и от того появляется в нём автобусная вокзальная твердоватость. Взвешивают детей, взвешивают бабушек, взвешиваются сами на красивых весах, как на часах. Никто их не гонит и не кричит на них.
Историчность — второй ключевой пункт битовского понимания Армении. Армянин не может не думать об истории. И это не абстрактное утверждение, а наблюдение, выведенное из многих встреч и разговоров. С этим связана мысль простора у Битова — Армения мала, но в отличие от большой России, в ней есть простор, объём. Каждый кусок земли ознаменован событиями прошлых веков и тысячелетий. Война за собственную историю — их последняя война, говорит Битов. Страна не мала для человека, если он хоть раз почувствует её простор. Это парадоксальное утверждение — о том, что размер территории не равен простору. Простор создаётся памятью, глубиной времени, укоренённостью каждого камня в событии.
Здесь проступает главное различие между русским и армянским опытом времени и пространства. Россия огромна, но в ней, как будто намекает Битов, нет этого плотного исторического объёма. Русский простор — географический, а не исторический. Армянский — наоборот. Битов пишет из 1967 года, из эпохи, когда национальные республики СССР существовали в сложном балансе между советской унификацией и сохранением собственной идентичности. Его наблюдения о том, что Ереван — почти полностью национальная республика, что русский здесь неприкаян, — это наблюдения о реальных границах внутри формально единого государства.
Контекст написания важен. 1967-1969 годы — время перед «Пушкинским домом», до того, как Битов станет признанным классиком. Но это уже время, когда формируется его метод — рефлексивный, саморазоблачающий, играющий с точками зрения. Постмодернизм Битова происходит не из цитатности и не в иронии, а в честности по отношению к собственной оптике, в готовности обнажить механизм восприятия. «Уроки Армении» — это текст о том, как работает взгляд, как формируется впечатление, как чужое проявляет своё.
Андрей Битов. Источник
Как сам признаётся автор, он не побывал на знаменитых фабриках и заводах, пастбищах и виноградниках, не посетил лаборатории и институты. Даже в погребах великого треста «Арарат» он не побывал. Он сознательно отказывается от энциклопедического очерка, от демонстрации советских достижений. От его заметок до энциклопедического очерка — огромное расстояние.
Обещание, данное другу, становится этической рамкой текста. Друг сказал: я дал себе слово, что никогда ни о какой другой нации ничего не скажу, ни дурного, ни хорошего. Битов соглашается — и тут же нарушает обещание. Грешу, грешу, пишет он. Но старался быть точным. Эта коллизия — между молчанием и высказыванием, между осторожностью и честностью — пронизывает весь текст. Битов выбирает говорить, но говорить точно, говорить о том, что увидел сам, не претендуя на объективность.
Что остаётся после чтения «Уроков Армении»? Не знание об Армении — для этого есть другие книги. Остаётся понимание того, как работает культурное различие, как оно обнажает собственную идентичность, как встреча с иным заставляет увидеть своё. Битов показывает механизм любви к родине через любовь к чужбине — любви, которая на самом деле есть любовь к себе, отражённая в зеркале другого. Если бы он родился снова, родился бы армянином на этой земле, пишет Битов, он безумно любил бы свою родину. В чём-то это легче «странной» русской любви. Эта фраза — ключ ко всему тексту. Русская любовь странная, потому что в ней нет этой укоренённости, этой плотности исторического объёма, этого простора малой страны.
«Уроки Армении» — текст для тех, кто готов читать о России, открывая книгу об Армении. Для тех, кто понимает, что любое путешествие — это путешествие к себе, и что чужое интересно не само по себе, а как способ увидеть своё. Это книга о границах и переходах, о том, что происходит с человеком, когда он оказывается на территории иной культуры, иного языка, иного отношения к истории и памяти. Битов создал текст честный и рефлексивный, отказывающийся от готовых формул и писательских обязательств. Он создал урок не Армении, а метода — метода внимательного, непредвзятого, самокритичного взгляда. Этот метод остаётся актуальным, потому что вопрос о том, как видеть другого, не присваивая его и не растворяя в себе, всё ещё открыт.