Между тремя империями: Сефер Муратович и частная дипломатия раннего Нового времени. Часть II
Путь из Варшавы до Исфахана в начале XVII века занимал несколько месяцев и проходил через земли, где каждая смена власти могла означать изменение маршрута, а иногда и угрозу жизни. Сефер выехал в 1601 году, имея на руках контракт на закупку товаров для короля. Его целью был Кашан, один из ключевых центров персидской торговли шёлком в XVI–XVII веках, откуда можно было приобрести лучшие ковры и ткани. Однако уже по пути стало ясно, что торговля — лишь прикрытие. Муратович должен был добраться до Исфахана, столицы шаха Аббаса I, и попытаться встретиться с самим правителем.
Это было непросто, ведь при дворе уже находились послы из нескольких христианских держав, включая знаменитых братьев Шерли — английских искателей приключений, которые пытались выдать себя за официальных представителей английской короны, хотя на самом деле таковыми не являлись.
Когда Сефер прибыл в Исфахан, его встретил Тахмасп Коли-бег, армянский визирь при дворе шаха. Это была неслучайная встреча. Тахмасп происходил из знатного армянского клана Миримнидзе из Картли, и, по-видимому, имел родственные связи с братьями Муратовича. В своей «Реляции» — отчёте о поездке — Сефер пишет, что Тахмасп слышал «всё хорошее о нём от его братьев, которые были хорошими друзьями». Этот визирь был одной из ключевых фигур при дворе шаха, и именно через него Муратович получил доступ к правителю. Французский путешественник Абель Пинсон, современник событий, описывал Тахмаспа как человека, без которого «король не мог прожить и дня», а англичанин Энтони Шерли называл его «главным фаворитом» шаха, хотя и ошибочно считал его грузином, а не армянином. Интересно, что позже именно Тахмасп Коли-бег будет руководить депортацией армянской общины Джульфы в 1605 году — событием, которое резко изменит демографическую карту региона и приведёт к созданию Новой Джульфы под Исфаханом.
Встреча с шахом Аббасом I оказалась решающей. Муратович владел как турецким, так и персидским языками, что произвело на правителя огромное впечатление. В «Реляции» сохранилась цитата шаха: «Я не так доволен никем из христианских послов, как этим, с которым могу говорить на своём языке, потому что через перевод речь теряет вкус». Сефер сознательно скрывал от шаха, что понимает персидский, общаясь с придворными на турецком диалекте, но в какой-то момент раскрыл свои способности, что ещё больше расположило к нему Аббаса I.
Однако миссия Муратовича была осложнена присутствием московского посла, который распространял при дворе слухи о том, что польский король якобы платит дань московскому царю. Это была серьёзная клевета, способная подорвать престиж Речи Посполитой в глазах шаха. Сефер решил действовать решительно и попросил венецианского посла зачитать полные титулы короля Сигизмунда III из его проездных документов. Титулы включали в себя формулировку «Dei gratia rex Russiae» — «Божьей милостью король Руси», что было связано с тем, что польские короли претендовали на власть над Красной (Червонной) Русью с XIII века, а в 1569 году бывшие литовские территории Подляшье, Волынь и Киев были инкорпорированы непосредственно в Польскую корону. Муратович задал риторический вопрос: как может король Руси платить дань московскому царю?
При дворе Сефер услышал и записал любопытные детали о шахе Аббасе I, которые находят подтверждение в других источниках. Он описывал, что шах носил под рубашкой золотой крест, и эта деталь упоминается в записях нескольких спутников братьев Шерли. Французский путешественник Абель Пинсон писал, что шах «всегда носит на шее крест под рубашкой в знак уважения к Иисусу Христу», а Энтони Шерли сообщал венецианской синьории, что видел «распятие, вырезанное из золота, которое шах носил под одеждой». Более того, в «Реляции» содержится наивное утверждение, что шах был тайно крещён и желал обратить в христианство всю свою нацию. Это, конечно, была фантазия, однако фантазия не личная, а эпохальная: папа Климент VIII, получив похожие доклады, отправил 24 февраля 1601 года бреве шаху, выражая радость от новостей о его склонности к христианству, и ещё одно письмо грузинской матери наследника престола, которую считали тайной христианкой.
Последняя часть пребывания Муратовича в Персии совпала с важным событием — паломничеством шаха Аббаса I в Мешхед, где находилась гробница имама Резы. Это путешествие, которое состоялось в 1601/1010 году по мусульманскому календарю, описано в персидских хрониках Искандера Бега Мунши и Мунаджжима Язди, и хронология совпадает с присутствием Сефера при дворе, что позволяет предположить, что армянский купец мог наблюдать подготовку к этому паломничеству или даже сопровождать шаха на первом этапе пути.
Муратович вернулся в Речь Посполитую летом 1602 года и 12 августа того же года представил королю счёт на закупленные товары — 1200 талеров. Список включал два шатра стоимостью 360 талеров, несколько пар ковров различной ценности, шёлковые ткани, украшения и другие предметы роскоши. Однако настоящей наградой за выполненную миссию стал не денежный расчёт, а титул, который Сигизмунд III присвоил ему 26 октября 1602 года — servitorum ac negotiatorum, что можно перевести как «слуга и торговец короля». Этот статус давал Муратовичу право ввозить татарские, персидские и турецкие товары в Речь Посполитую без уплаты пошлин, при условии что королевский двор имел право первой покупки. Это была огромная привилегия, которая указывала на то, что король высоко оценил не только торговую сторону миссии, но и её дипломатический аспект. В армянских судебных записях Львова Сефер упоминается в 1607 и 1610 годах как servitor regius и гражданин Варшавы, а после этого следы его теряются.
Последствия миссии Муратовича проявились довольно быстро. В 1605 году в Варшаву прибыл посол шаха Мехди Кули бен Туркман с новостями о победах Персии над Османской империей, пытаясь склонить короля к участию в антиосманской коалиции. Однако парламент по-прежнему настаивал на мире с султаном, а в 1607 году Сигизмунд III был отвлечён восстанием Зебжидовского — одним из тех рокошей, законных мятежей шляхты, которые были характерной особенностью политической жизни Речи Посполитой. В 1609 году в Краков прибыл Роберт Шерли, младший из братьев Шерли, который провёл много лет при дворе шаха, женился на грузинке и в чём-то стал похож на Муратовича — транс-имперским посредником, действующим между христианскими и мусульманскими дворами. Он привёз два письма от шаха с предложением создать грандиозную коалицию, включающую Испанию, Англию, Францию, Священную Римскую империю, Речь Посполитую и даже Московию, с планом соединиться с персидской армией в Алеппо. Однако Сигизмунд III к тому времени уже продлил мир с османами через посла Гжегожа Коханевского и мог предложить шаху лишь личную дружбу, но не военный союз.
История Сефера Муратовича важна не столько своими непосредственными политическими результатами, сколько тем, что она раскрывает механизмы функционирования дипломатии в раннее Новое время. Это была эпоха, когда личные связи значили больше, чем формальные документы, когда лингвистические способности открывали двери лучше, чем верительные грамоты, когда принадлежность к диаспоре давала доступ к ресурсам, недоступным обычным подданным. Армянская община, рассеянная от Львова до Исфахана, от Каффы до Новой Джульфы, создавала невидимую сеть связей, которая позволяла таким людям, как Муратович, преодолевать не только географические расстояния, но и границы между религиями, империями и правовыми системами. Он был одновременно подданным султана и королём, османцем и поляком, купцом и дипломатом, и именно эта множественность идентичностей делала его незаменимым в мире, где официальная дипломатия часто оказывалась парализована парламентскими процедурами и династическими амбициями.
Его «Реляция», написанная по-польски и опубликованная в XVIII веке, остаётся одним из самых ценных свидетельств о функционировании сефевидского двора, о характере шаха Аббаса I, о присутствии там христианских посольств и об интригах московских дипломатов. Точность описаний, которые Муратович даёт в своём отчёте, подтверждается другими современными источниками — французскими, английскими, итальянскими, персидскими, что говорит о его добросовестности как наблюдателя. Он не просто выполнил торговое поручение короля, но и сумел восстановить диалог между двумя державами, который был прерван московским вмешательством. Он показал, что частная дипломатия может быть эффективнее официальной, если за ней стоят правильные люди — те, кто понимает язык, культуру и политические интересы всех сторон одновременно.
Отрывок из книги «Реляция Сефера Муратовича, варшавского гражданина, посланного королём польским Сигизмундом III для ведения дел в Персии в 1602 году». Источник
Век, в котором жил Сефер Муратович, был временем, когда старые средневековые структуры рушились, а новые ещё не выстроились окончательно. Османская империя достигла пика своего могущества, но уже начинала испытывать внутренние напряжения. Сефевидская Персия переживала расцвет при шахе Аббасе I, который превратил Исфахан в один из красивейших городов мира. Речь Посполитая представляла собой уникальный политический эксперимент — республику аристократов, где король был избираемым, а парламент обладал реальной властью. Московия медленно превращалась в империю, поглощая территории и присваивая себе титул наследника Византии. Габсбурги боролись за контроль над Центральной Европой, сталкиваясь с османами на Дунае и с протестантами в Германии. Все эти силы находились в постоянном движении, пытаясь найти союзников против своих противников, и именно в этих поисках возникали такие фигуры, как армянский купец из Карахисара, который в возрасте 24 лет оказался в центре большой игры, исход которой определял судьбы миллионов людей.
Сефер исчезает из исторических документов после 1610 года, и мы не знаем, как закончилась его жизнь. Возможно, он продолжал торговать, пользуясь королевскими привилегиями. Возможно, ездил в новые миссии, о которых не сохранилось записей. Возможно, просто жил во Львове или Варшаве, окружённый своей семьёй. Но его «Реляция» остаётся, и в ней мы видим не только детали одной конкретной миссии, но и целый мир — мир до национальных государств, до паспортов, до единообразных юрисдикций — мир, где человек с правильными связями и навыками мог стать мостом между империями, и именно таким мостом был Сефер Муратович, армянин из Анатолии, который провёл несколько месяцев при дворе персидского шаха и изменил, пусть ненадолго, баланс сил в регионе Чёрного моря.
Источники:
Połczyński M. The Relacyja of Sefer Muratowicz: 1601–1602 Private Royal Envoy of Sigismund III Vasa to Shah ‘Abbas I //Turkish Historical Review. – 2014. – Т. 5. – №. 1. – С. 59-93.
Skowron R. Dywany i dyplomacja: Jeszcze o misji Sefera Muratowicza w Persji: geneza, cele oraz listy Abbasa I i Zygmunta III //Lehahayer. – 2024. – Т. 11. – С. 219-247.
Галустян Д. О. Армяне на дипломатической службе в Речи Посполитой в XVII в //Պատմա-բանասիրական հանդես. – 1971. – Т. 2. – С. 251-258.
Połczyński, M. Sefer Muratowicz and the Armenian Connection: trans-imperial subjecthood and diplomacy between Poland, Persia, and the Ottoman Empire [Электронный ресурс] / M. Połczyński // Polonia Ottomanica. — 12.04.2014. — URL (дата обращения: 24.12.2025).
Będkowski, M. Dyplomaci, kupcy, uczeni. Polscy Ormianie na szlakach świata [Электронный ресурс] / M. Będkowski // Hrabia Tytus – Twój przewodnik po historii. — 30.01.2019. — URL (дата обращения: 24.12.2025).
Гарегинян, А. Армяне – плохие дипломаты? Как Муратович удивил шаха и помог Польше и России [Электронный ресурс] / А. Гарегинян // Sputnik Армения. — 27.11.2018 (обновлено: 07.07.2021). — URL (дата обращения: 24.12.2025).
Погосян, Г. Г. Армяне - драгоманы Речи Посполитой [Электронный ресурс] / Г. Г. Погосян // CyberLeninka. — [б. г.]. — URL (дата обращения: 24.12.2025).
Stopka, K. Ormianie polscy – siedem wieków istnienia : OT-655 [Электронный ресурс] / K. Stopka. — 2017. — URL (дата обращения: 24.12.2025).
Polczynski, M. An Armenian Merchant from Poland Visits Safavid Persia [Электронный ресурс] / M. Polczynski // Ottoman History Podcast. — 03.03.2012. — URL (дата обращения: 24.12.2025).