Режиссёр Анжела Асатрян: «Люди должны влюбиться в Армению»
Анжела Асатрян — армяно-американский режиссёр-документалист, чьи фильмы Never Events (о медицинских ошибках как третьей причине смертности в США) и The Armenian Spirit (о войне в Арцахе 2020 года) заставили говорить о темах, которые замалчиваются. Её документальная лента об Арцахе, снятая после гибели двоюродного брата на фронте, сегодня используется в армянских школах как образовательное пособие.
В конце 2025 года Асатрян представила свой первый игровой фильм — «Зимнюю песню», рождественскую романтическую комедию, снятую в Армении. Это первый англоязычный ром-ком, целиком снятый на территории страны, и радикальный поворот после двух тяжёлых документальных проектов. В интервью Анжела рассказывает, как она стала режиссёром, почему терапевтические навыки важнее киношколы и где проходит граница между личным горем и документальным кино.
— Я читал, что Вы выросли в сфере киноиндустрии. Кто из Вашей семьи работал в кино, и какие у Вас самые ранние воспоминания, связанные с кинематографом?
— Никто из моей семьи не работал в киноиндустрии. Мама привела меня в актёрство, когда я была маленькой. Я играла в театре, снималась на телевидении и в кино, работала статисткой и прослушивалась на роли примерно с десяти лет. Я была постоянной участницей американских шоу — «Стивенсы», «Седьмое небо», «Малкольм в центре внимания», «Лиззи Магуайр». Мои братья тоже снимались в «Малкольме».
Я выросла на съёмочной площадке, часто пропускала школу и делала уроки прямо на съёмках, но актёрство мне не нравилось. Зато я обожала стоять у монитора рядом с режиссёром и наблюдать за всем происходящим. Я ненавидела находиться перед камерой — и до сих пор ненавижу.
В детстве я думала, что в кино мне делать нечего: я не хотела играть, а все режиссёры были мужчинами. Поэтому я ушла в социальную работу, я хотела помогать людям. Когда я изучала торговлю людьми на Филиппинах, вместо письменной работы я попросила профессора разрешить мне снять документальный фильм, студенческую картину. Тогда я научилась обращаться с камерой, портативным рекордером и освоила монтаж. Я влюбилась в это дело и обрела уверенность: оказывается, можно создавать фильмы, не будучи мужчиной.
— Как возникла идея снять документальный фильм вместо того, чтобы писать научную работу?
— Я понимала, что кино позволит мне охватить глобальную аудиторию. Я смогу поделиться историями людей, с которыми разговаривала на Филиппинах, с гораздо более широким кругом зрителей, чем достигла бы курсовой работой. В итоге мы организовали конференцию по торговле людьми в моём университете и показали документальный фильм. Так возникла идея рассказывать людские истории на глобальном уровне через кино.
— Вы работаете психотерапевтом на полную ставку, снимаете фильмы и в одном интервью упоминали о третьей работе, которая финансирует всё это. Как Вы физически выдерживаете такой темп?
— Когда занимаешься любимым делом, это не ощущается как работа. Двенадцать часов на площадке пролетали как несколько мгновений — время шло так быстро, мы замечательно проводили его за съёмками. Беседы с клиентами возвращают меня на землю и напоминают о смирении — о том, что я могу помогать людям и у меня есть предназначение. Именно поэтому я сняла последнюю картину в Армении — не просто как рождественскую романтическую комедию, а с целью показать миру красоту этой страны, вместо того чтобы делать обычное праздничное кино в Лос-Анджелесе или где-то ещё.
— Для фильма Never Events Вы в одиночку объездили четыре штата за пять дней с двумя камерами. Как Вы находили героев — жертв врачебных ошибок? Нужно убедить их открыться перед камерой, когда Вы для них совершенно чужой человек. Каким был процесс?
— Мой главный навык — это терапевтическая практика и умение выстраивать отношения, создавать атмосферу безопасности и доверия, в которой люди готовы открыться. Хотя «Зимняя песня» стала моим первым игровым фильмом, опыт психотерапевта и документалиста научил меня взаимодействовать с людьми — делать так, чтобы каждый чувствовал себя защищённым, увиденным и наделённым силой.
— В фильме Armenian Spirit вы перешли от личной утраты к кинематографу. Где для Вас проходит грань между личным горе и кино?
— Одна из самых мучительных сторон жизни в диаспоре — это удалённость от родины. Во время войны мы чувствовали беспомощность. Хотели помочь, что-то изменить, но не могли — нас там не было. Меня это угнетало. Из опыта работы над Never Events и фильме о торговле людьми я знала, что способна создать фильм, что могу начать проект, завершить его и донести до зрителей.
Я думала, что было бы преступлением ничего не сделать, особенно зная, что мне это по силам. Внутри горел огонь — поделиться с миром тем, что происходило в Армении, в Нагорном Карабахе. Тем более в Сан-Диего, где люди даже не слышали об Армении — путают её с Албанией или Румынией. Мы переживали столько скорби во время той войны, но в Сан-Диего об этом никто не знал.
— Вы часто говорите о том, что «даёте голос». Как Вы понимаете, что действительно даёте возможность говорить, а не говорите вместо своего героя?
— Профессия психотерапевта помогает мне отслеживать собственные предубеждения. В терапии нас учат следить, чтобы мы не привносили в сеансы личный опыт или установки. То же самое я стараюсь делать в интервью — сохранять нейтральную позицию. Поэтому для Armenian Spirit я брала интервью у людей из Турции — турецких педагогов и журналистов, азербайджанских блогеров, — чтобы это была не только армянская перспектива. Мне была важна их точка зрения на происходящее. Это оказалось трудно, ведь у нас есть предубеждения, но терапевтический взгляд говорил, что следует услышать их версию истории.
— «Зимняя песня» знаменует радикальный поворот к более лёгкому жанру после тяжёлых документальных лент. Не кажется ли это Вам бегством от социальной ответственности? Как вы избегаете того, чтобы не превратить Армению в лишь красивую открытку?
— Это был побег от всей той тьмы, через которую я прошла с документальными картинами. После столь тяжёлых тем я хотела сделать что-то лёгкое, весёлое и радостное. Но социальная ответственность всё равно присутствовала в том, чтобы показать миру Армению.
Исполнительница главной роли Криста Марина, которая играет Лиану, сказала прекрасную вещь: другим людям и народам нужно иметь возможность смеяться с тобой, наслаждаться жизнью вместе с тобой, переживать дорогие сердцу моменты, чтобы потом сидеть и плакать вместе с тобой. Если люди не знают, кто мы, как они будут за нас заступаться? Почему они стали бы помогать нам или бороться на нашей стороне, если понятия не имеют, кто мы? Что такое Армения? Что такое Нагорный Карабах? Им всё равно.
Но если они влюбятся в Армению — в нашу страну, нашу музыку, нашу еду, нашу культуру, — тогда всё меняется. Тогда они будут реагировать по-другому: «Подождите, что происходит в Армении? Я ездил туда на Рождество. Мне там понравилось». В этом и заключается социальная ответственность картины. Поэтому я снимала её в Армении, а не как очередное рождественское кино в Сан-Диего или Луизиане.
Кинопоказ фильма «Зимняя песня» в Армянском музее Москвы. Декабрь 2025 года
— Если бы Вам предложили контракт со студией вроде Netflix или A24, скажем, с бюджетом в десять миллионов долларов, но без творческого контроля, приняли бы Вы его?
— Нет. Я достигла той точки, где близкие мне люди поддерживают меня и мои замыслы. Нет смысла трудиться на чужую студию, когда могу делать собственные проекты, особенно учитывая, что зрителям действительно понравилась «Зимняя песня» и они хотят увидеть продолжение. С продолжением, надеюсь, смогу снимать и другие картины. Не думаю, что захотела бы вообще сотрудничать со студией, потому что тогда не смогу быть собой или рассказывать те истории, которые мне важны.
— Вы описываете армянский дух как несокрушимый. Не скрывает ли это цену травмы? Не закрепляет ли картина среди диаспоры образ жертвы?
— Надеюсь, что нет. Как терапевт, я стараюсь заменять слово «жертва» словом «выживший» — говорить, что мы выжили, а не пали жертвами, это даёт силу. Я стремилась изменить это повествование и показать, что мы — не только это. То, что должно было нас сломить, лишь сделало нас сильнее. Мне хотелось завершить документальную ленту так, чтобы зрители ощутили себя наделёнными силой, а не сломленными.
— Вы упоминали в одном из интервью, что женщины составляют около 20% режиссёров. Чувствуете ли обязательство быть примером для других женщин?
— Когда мы снимали «Зимнюю песню», ко мне подошла молодая девушка — кажется, ей было девятнадцать или двадцать. Она призналась, что никогда раньше не работала с женщиной-режиссёром. Она мне сказала: «Вы такая спокойная, такая терпеливая, такая добрая и открытая. Теперь, когда я вижу, что вы это делаете, я чувствую, что тоже могу».
Я этого совсем не ожидала, даже не думала об этом. Мне было очень приятно, и это как-то окрылило меня, потому что иногда, работая над крупными проектами, задаёшься вопросом: стоит ли оно того? Меняю ли я что-то? Когда она это произнесла, я подумала, что одного факта, что я вдохновила одного человека, уже достаточно.
Думаю, сама история о том, что я не была частью индустрии развлечений и не получала профильного образования, но всё же сказала себе, что сниму картину, и осуществила задуманное, может вдохновить других людей. Надеюсь, она поможет им осознать, что им это тоже по силам. Если ты настроен на цель, сохраняешь фокус и решимость, ты сможешь. Во мне нет ничего особенного. Всё дело в дисциплине, чтобы выполнять работу, в упорстве и последовательности, чтобы не сдаваться.
Было столько моментов, когда я могла остановиться, ведь сбор денег на такую картину — самое большое препятствие. Но если не опускаешь руки, ты добьёшься своего.
— Если отбросить объяснение про то, чтобы «давать голос», что движет Вами на самом деле?
— Мною движет смысл и предназначение. Я очень духовный человек — не отнесла бы себя к христианам, но духовность для меня важна. Моё предназначение на этой планете — помогать, менять что-то к лучшему, вдохновлять, делать так, чтобы люди были счастливы, чувствовали себя хорошо, ощущали себя замеченными.
Меня не волнуют деньги или слава. Мы были на красной дорожке кинотеатра «Москва» в Ереване, и один из продюсеров спросил: «Анжела, как ты себя чувствуешь? Ты счастлива?». Я ответила: «Я обрела покой. Я довольна. Меня радует, что людям нравится картина». Но все эти огни, весь этот ажиотаж буквально ничего для меня не значат. Именно улыбки на лицах людей помогают мне продолжать.
— Какую карьерную ошибку Вы совершили бы снова, зная последствия, потому что именно она сделала Вас тем автором, кем Вы являетесь?
— Иногда я думаю, что лучше бы поступила в киношколу, а не изучала терапию или психологию. Но потом понимаю, что нет, потому что именно этот путь привёл меня обратно в кино. Он дал мне смелость, силу, умение взаимодействовать с людьми и навыки, чтобы стать хорошим режиссёром и создателем фильмов. Я рада, что не выбрала кино, ведь способность чувствовать людей и находить с ними контакт — лучший способ рассказывать истории.
Беседовал и переводил с английского Андроник Папян