«Я всегда была собой»: Гаяне Бреиова об искренности, бизнесе и семье
Ресторатор, бренд-шеф, телеведущая и автор кулинарных книг Гаяне Бреиова начала профессиональный путь задолго до того, как личный бренд стал привычным инструментом бизнеса. Мы поговорили с ней о жизни между Арменией и Россией, связи с семейным наследием, искренности в публичном пространстве и поиске баланса между творчеством и коммерческим успехом.
— Гаяне, как Вам кажется, остались бы Вы той же, если бы всю жизнь прожили в Армении? Насколько характер и взгляды человека зависят от среды, в которой он растёт и формируется?
— Культура, среда, образование, опыт становления — всё это влияет на человека. Я всегда считала, что при рождении мы уже получаем определённый набор качеств, что личность во многом формируется в первые годы жизни. Но среда и обстоятельства, безусловно, тоже имеют огромное значение.
Москва, мои успехи, кризисы и сложности — весь мой путь сформировал меня. Поэтому я не могу сказать, была бы я другим человеком или нет, но совершенно точно понимаю, что моя жизнь сложилась именно так благодаря совокупности обстоятельств.
— Как жизнь в разных культурных пространствах меняет взгляд на армянскую культуру?
— Я жила в Европе, мои дети живут в Европе, я много путешествую. Широкий кругозор позволяет в какой-то момент стать наблюдателем: ты остаёшься носителем культуры, но можешь смотреть на неё и со стороны.
Мне кажется, диаспора — это особый культурный пласт, другой код. Мы, безусловно, влияем на культуру, частью которой остаёмся, и вместе с тем обогащаем её. И это, на мой взгляд, прекрасно. Армения во многом такая, какая она есть сегодня, в том числе благодаря диаспоре: где бы она ни находилась, она была частью армянской культуры и одновременно добавляла в неё что-то своё — новые истории, идеи, опыт.
Поэтому я уверена, что разница в восприятии есть. Но, несмотря на то, что я уехала из Еревана в 1992 году, сразу после окончания десятого класса, я никогда не теряла близости с исторической родиной. Я каждый год возвращалась туда — как минимум один раз, а иногда два-три раза и больше. Ощущение, что это мой город, моя культура, мои традиции, всегда оставалось во мне очень сильным.
При этом я привносила туда и другую часть себя — ту, которая сформировалась уже за пределами Армении.
— Ваш публичный образ производит впечатление большой открытости. Где для Вас проходит граница между искренностью и публичностью? Что Вы готовы показывать и рассказывать о себе, а что принципиально оставляете только для близких?
— То, что Вы называете моей открытостью, — не образ, а моя суть. Я очень часто говорю о том, что важно быть, а не казаться. Человек не может долго играть какую-то роль, особенно находясь в публичном пространстве. Рано или поздно это приведёт к выгоранию, и неестественность всё равно будет считываться.
Поэтому мой образ естественно отражает то, как я воспринимаю мир и выстаиваю коммуникацию с людьми.
Что касается границы между личным и публичным, здесь для меня очень важны люди, которые меня окружают. Я уважаю своих близких и считаю, что могу рассказывать о них, только если они сами этого хотят и дают на это согласие.
Заметила за собой, что в основном делюсь хорошим. В моей жизни, как и у любого человека, бывают тяжёлые и болезненные ситуации. Возможно, такие публикации собирали бы больше реакций и привлекали внимания, но я не готова использовать собственные переживания таким образом.
— Получается, Ваш публичный образ складывался безыскуственно, без заранее продуманной стратегии?
— Никогда не было никакой стратегии. Чтобы кто-то меня «упаковал», определил, каким должен быть мой образ, что и как я должна показывать, — это противоречит моей природе. Я — не стратегия, я — живой человек. Я всегда была собой.
— При этом со стороны кажется, что Вы гораздо раньше многих почувствовали значение личного бренда — ещё до того, как он стал обязательной частью профессиональной жизни. Когда Вы сами впервые поняли его важность?
— Я гораздо раньше почувствовала это именно как ресторатор. Я видела огромное количество больших ресторанных проектов, которые были совершенно обезличенными. Я занимаюсь ресторанным бизнесом с 1994 года, а в 2001-м открыла свой первый ресторан.
Тогда я, конечно, ещё ничего не знала о личном бренде, да и самого понятия не существовало. Но сегодня, если посмотреть на мою карьеру со стороны, можно подумать, что это не так. Когда мне было 26 лет и мы с партнёрами открыли ресторан «Итальянец», я лично встречала гостей. Уже тогда я выстраивала то, что сегодня называют личным брендом. Но для меня это было естественным состоянием.
Я воспринимала бизнес как ситуацию, в которой ко мне пришли в гости. Что для меня означает гостеприимство? Как я встречаю людей, как кормлю их, почему они возвращаются, что создаёт лояльность? Я выстраивала это интуитивно, исходя из собственного отношения к ресторанному бизнесу и вообще к тому, как я взаимодействую с людьми.
Поэтому сегодня я понимаю, что формирую то, что сейчас называют личным брендом, уже 25 лет. Но тогда я не воспринимала это как отдельную задачу. Я просто жила.
Повторю, что долго играть какую-то роль невозможно. Либо в тебе есть эта искра, любовь к людям, способность отдавать и честно проживать то, что ты делаешь, либо нет. Конечно, можно получить образование в бизнес-школе, изучить маркетинг, нанять сильную компанию, которая полностью выстроит твой образ. Это тоже путь. Но мой путь был другим.
— В одном интервью Вы говорили, что со временем научились меньше контролировать операционную работу и больше доверять команде. Вам вообще свойственно отпускать контроль или этому пришлось учиться?
— Хороший вопрос, потому что раньше я действительно всё контролировала. Для меня контроль был более понятной и предсказуемой системой. Но у предприятия есть свой жизненный цикл. Я прошла серьёзную школу MBA, у меня были потрясающие профессора, в том числе Ицхак Адизес. Он преподавал мне курс «Жизненный цикл предприятия», и мы много говорили об этом.
Когда ты только открываешь бизнес, ты фаундер, человек, на котором держится вся энергия предприятия. Но ты должен понимать, когда тебе необходимо возвращаться в операционную работу, а когда — отходить от неё. Чтобы команда и бизнес стали зрелыми, нужно позволить другим людям совершать ошибки за твой счёт. Только так они смогут вырасти до того профессионального уровня, при котором ты уже можешь позволить себе больше свободы: путешествовать, заниматься творчеством, развивать другие свои таланты.
Я умею доверять людям, разрешать им ошибаться за мой счёт и не наказывать за это. Умею создавать зрелые команды, поэтому сейчас мне несложно отпускать контроль. Я понимаю, что могу пострадать, могу меньше заработать. Но возможность быть свободнее, меньше находиться внутри операционной работы для меня важнее, чем страх потерять контроль.
— Вам не раз задавали вопрос о том, каково женщине работать в ресторанном бизнесе и управлять людьми. И Вы отвечали, что со временем гендерная разница в профессии стирается. Изменилось ли что-то в Вашем ответе спустя время? Приходилось ли Вам когда-нибудь доказывать свою компетентность сильнее, чем пришлось бы мужчине?
— На самом деле мой ответ не меняется с 1994 года. Я чувствовала некоторую разницу в Армении, но в Москве практически никогда её не ощущала.
Первый раз я столкнулась с этим, когда была совсем молодой. В 1998 году, когда мне было 23 года, я пришла работать в «Ковчег». Там была взрослая команда: повара, шеф, официанты, а я стала менеджером и должна была управлять большим количеством людей. В тот момент мне приходилось что-то доказывать даже не потому, что я женщина. Вопрос скорее был в том, имею ли право руководить людьми, которые старше и опытнее меня.
Но это продолжалось очень недолго. Как только люди видят твои компетенции, профессиональные навыки, характер, внутренний стержень, всё это быстро стирается. Поэтому я никогда не чувствовала, что женщине приходится больше доказывать своё право занимать определённую позицию в бизнесе или управлении.
Все 30 с лишним лет в ресторанном бизнесе, предпринимательстве и управлении я настолько внутренне находилась на своём месте, что у людей просто не возникало вопросов.
Был похожий эпизод, когда в 2007–2008 годах я приехала в Армению делать большой проект — премию «Лучший ресторан города Еревана». Мне нужно было разговаривать с владельцами крупных компаний и предлагать им поддержать проект. Я приходила, открывала компьютер, говорила с ними на профессиональном языке, подавала руку. В первые минуты некоторые из них реагировали так, будто перед ними просто молодая девушка: предлагали сначала выпить кофе, немного поговорить, а потом уже перейти к делу. Но проходило пять минут — и отношение полностью менялось.
Поэтому я не стала бы называть эти эпизоды именно гендерной разницей. Скорее, это были короткие моменты, когда человек ещё не успел понять, кто перед ним. Как только считываются профессионализм и внутренняя позиция, всё остальное перестаёт иметь значение.
Я могу говорить только за себя. Я верю женщинам, которые рассказывают о другом отношении к себе, и не сомневаюсь в их опыте.
Источник: социальные сети
— Что для Вас значит быть автором в гастрономии? Где заканчивается ремесло и начинается творчество?
— Это очень интересная грань. И здесь главное — тоже не играть. Ресторанный бизнес называется бизнесом потому, что он должен быть коммерчески успешным. Очень легко играть не своими деньгами. Я всегда вкладывала свои деньги, теряла, поднималась и снова начинала.
Поэтому я считаю, что творчеству обязательно должно быть место, но оно должно приносить результат и помогать достижению коммерческих целей. Важно, чтобы созданный тобой продукт был интересен не только тебе. Если ты сделал что-то настолько успешное, что на это обращают внимание другие люди и другие шефы, если они тоже хотят работать с этим продуктом, — вот тогда творчество становится по-настоящему ценным.
Неограниченно творить можно в двух случаях: либо за чужой счёт, либо когда всё уже создано, реализовано и ты можешь позволить себе роскошь заниматься только творчеством.
— Насколько в таком подходе важны традиция и эксперимент? Что становится основой для нового продукта?
— Безусловно, это всё важно. Основа — знания, навыки и традиция. Я часто говорю, что для того, чтобы создать что-то действительно невероятное, нужно возвращаться к своим корням. Без этого мы никто. Только благодаря силе рода, силе традиции, знанию продукта у тебя появляется точка опоры — тот самый трамплин, который позволяет двигаться дальше.
— В логотипе Вашего ресторана — дерево, и оно связано с семейным древом, которое Вам удалось проследить с начала XVIII века. Что для Вас значит возможность знать историю своей семьи и продолжать её? Чувствуете ли Вы ответственность за то, чтобы передать её следующим поколениям?
— Да, действительно, в основе логотипа моего ресторана — дерево. И это не просто потому, что мне понравился этот образ. Это древо моей семьи: её история прослеживается до 1726 года. Всё это можно увидеть в ресторане.
Для меня это даёт очень сильное внутреннее чувство опоры и гордости за то, что сделали мои предки. И, конечно, я радуюсь возможности передавать эту историю своим детям и детям моих детей. Это действительно основа основ. Мы все родом из детства, и мне очень приятно и радостно, что до меня уже была проделана такая большая работа, что у меня есть эта история, которую я могу продолжать вместе со своими близкими.
— Ваши дочери тоже выбрали творческие профессии. Что Вам хотелось бы передать им — характер, отношение к жизни, способность реализовать себя?
— Мне кажется, у меня никогда не было конкретной задачи — ни в построении личного бренда, ни в воспитании детей. С детьми я так же честна во всех своих проявлениях — и в силе, и в слабости, и во всём остальном. Поэтому они уже впитали это в себя.
Они очень творческие. Одна — хореограф-постановщик и танцовщица, преподаёт contemporary dance в магистратуре Лондонского университета. Вторая — магистр музыки и вокала: она пишет музыку и тексты и регулярно выпускает песни на английском и чешском языках. Обе самодостаточные. Думаю, во мне они увидели и почувствовали необходимость самореализации для женщины, возможность строить собственную жизнь и идти своим путём. Наверное, это я им и передала — хотя никогда специально такой задачи перед собой не ставила.
— Что для Вас значит материнство и менялось ли Ваше понимание его с годами?
— Материнство для меня — это безусловная любовь. Мне важно, чтобы дети ни на минуту в своей жизни не сомневались в том, как сильно я их люблю и кем они для меня являются. Для меня это абсолютное чувство, которое не становится больше или меньше с годами. Я родила первую дочку в 17 лет, и сейчас испытываю те же чувства, что и тогда. Вторую родила в 27 — и время ничего не изменило! С первой секунды и навсегда.
— Что сегодня для Вас является главным результатом уже пройденного пути?
— Наверное, осознание того, что сама жизнь и есть путь к себе. Мы возвращаемся к себе через опыт, боль, переживания и радости — снова и снова, пока не приходим домой, к собственной сути.
Для меня это связано с честностью перед собой и пониманием того, кто ты есть на самом деле. Это то, что я сейчас осознаю и продолжаю проживать.
Беседовала Анна Владиславская,
редактор Армянского музея Москвы