В Каннах пройдет премьера «Искупления» — экранизации реальной истории американского солдата, который расстрелял армянскую семью в Ираке. Много лет спустя он разыскал их, чтобы попросить прощения.

На Каннском кинофестивале, который пройдет с 12 по 23 мая 2026 года, пройдет премьера фильма «Искупление» режиссера Рида Ван Дика. Главные роли исполнят Хиям Аббас («Наследники», «Рами», «Прощай, Тибериада»), Кеннет Брана («Гарри Поттер и Тайная комната», «Смерть на Ниле») и Бойд Холбрук («Харви Милк», «Нарко»). Фильм основан на журналистском материале 2012 года — статье Декстера Филкинса в журнале «Нью-Йоркер», где он рассказывает о том, как американский солдат Лу Лобелло, мучимый угрызениями совести и ПТСР, спустя много лет разыскал своих жертв, чтобы попросить прощения. Этнические армянки Маргарита и и Нора Хачатурян — единственные выжившие из большой семьи, которую Лобелло с соратниками расстреляли во время штурма Багдада в 2003 году. После того, как они восстановились от тяжелейших травм, они решили эмигрировать в США — на это ушло еще несколько лет. Семья осела в Глендейле, который часто называют «Маленькой Арменией» — там можно увидеть вывески на армянском, купить армянскую газету и услышать на улице армянскую речь. 

Мы приводим перевод репортажа Декстера Филкинса  из «Нью-Йоркера», который лег в основу фильма. 

---

Ранним утром, в один из сентябрьских дней прошлого (2011 — прим. ред.) года, Лу Лобелло поднялся с постели, включил свет и посмотрел прямо в камеру своего компьютера. Было половина третьего. В жёлтом свете лампы его небритое лицо выглядело тусклым и измождённым. И так почти каждую ночь. Лобелло не мог уснуть и не мог перестать думать о том, что с ним случилось в Ираке. Где-нибудь в Сан-Диего он видел младенца — в продуктовом магазине, на парковке — и перед глазами снова начинали мелькать картинки: залитый кровью иракский ребёнок, мать, держащая его вверх ногами за одну ногу. «Почему вы стали стрелять в нас?» — снова и снова спрашивала она.

В другие моменты он видел «Мерседес» — особенно синий или белый — и вспоминал изрешечённый пулями седан на багдадском перекрёстке, мёртвого мужчину рядом с ним, пожилую женщину, которая на ломаном английском кричала: «Мы мирные! Мы мирные!» 

Вернувшись из Ирака, он купил полуавтоматическую винтовку AR-15 — похожую на ту, с которой воевал, — и два пистолета.«Кладёшь их на кровать, как будто это твоя девушка, и засыпаешь», — говорил он. Это немного помогало. Потом он переехал в Калифорнию, где достаточно строгие законы об оружии, и эту привычку пришлось оставить.

Американские солдаты в Ираке в 2003 году. URL.

В тот день морпехи застрелили чудовищное количество иракцев — возможно, около двух десятков. Кого они тогда убили? Выжил ли кто-то? Лобелло много лет рыскал по интернету в поисках имён, дат, адресов; донимал сослуживцев вопросами; консультировался с двоюродным братом, который периодически бывал в регионе. В конце концов он вышел на Facebook*-страницу женщины по имени Нора: возможно, подумал он, это та самая девушка, которую он видел на заднем сиденье «Мерседеса» — с окровавленным плечом. И вот, в половине третьего утра, через восемь лет после того, как он прошил очередями несколько машин с иракскими мирными жителями, Лобелло нажал на кнопку «запись видео». «Мне очень трудно это сказать, Нора, но мы виделись 8 апреля 2003 года», — начал он. «Рота Фокс, Второй батальон, Двадцать третий полк морской пехоты. Я не уверен, помнишь ли ты — прошло почти десять лет». Он повернул камеру, показывая свои документы. «Я до сих пор пытаюсь понять, что тогда произошло». 

В какой-то момент он заплакал. «Мне очень жаль, что вы потеряли своих близких», — говорит он, собираясь с силами, — «Я просто думаю, что разговор с вами очень мне поможет. Я понимаю, это звучит эгоистично. Надеюсь, это поможет и вам тоже». Он выключил камеру, прикрепил видео к сообщению в Facebook, нажал «отправить» и попытался уснуть. 

16 апреля 2003 года я ехал по улицам Багдада на арендованном внедорожнике, когда увидел толпу, штурмующую двери иракской больницы. Режим Саддама Хусейна рухнул неделю назад, и Ирак погрузился в анархию. Багдад горел; толпы захватывали государственные здания; обычные люди грабили и убивали друг друга. Я подъехал к больнице «Аль-Васати» как раз в тот момент, когда врач вышел из дверей и выстрелил в воздух из автомата Калашникова. Толпа отступила. 

Внутри бродили пациенты, держась за изуродованные конечности. Врачи работали прямо в коридорах. Света не было. Лекарств тоже.  В вестибюле стоял врач, который представился как Ясир аль-Масави. «Здесь есть один случай, — сказал он, — который не выходит у меня из головы. Пойдёмте».

Он провёл меня по коридору в палату, где пахло старыми бинтами и гноем. В углу, на краю кровати, сидела молодая женщина со светлыми волосами — редкость для Ирака. Её левое плечо было туго перебинтовано; кровь и гной просочились сквозь повязку и высыхали тёмным пятном. Она была в полубреду. В короткий момент ясности она сказала, что её зовут Нора Хачатурян. Рядом стояли две женщины: её мать, Маргарет, и тётя, Дина. Они рассказали, что их семья жила в восточном Багдаде, в районе Баладият. Они были армянами-христианами и спокойно вели свой бизнес по торговле оборудованием. Американскому вторжению они были не рады.«Мы думали было уехать из Багдада, но куда?» — сказала Маргарет.

Неподалёку от их дома находилось здание тайной полиции — потенциальная военная цель. Когда начались бомбардировки, Хачатуряны уехали к родственникам в соседний район, Зайюну. Туда попал снаряд, они решили вернуться обратно. Девять человек разместились в трёх машинах: Маргарет и её муж Джеймс; их сыновья, Николас и Эдмунд; жена Эдмунда, Анна, и их младенец Сэм; Нора; Дина; и молодой кузен, Фредди. Они ехали быстро, хотя взрыв уже разбил лобовое стекло одной из машин — синего «Мерседеса». Они слышали стрельбу, но, повернув на улицу Баладият, решили ехать дальше. «Наш дом был прямо за углом», — сказала Маргарет. Разворачиваться казалось опаснее.

В их районе рота морской пехоты вела ожесточённый бой с иракскими силами. Когда машины Качадурянов выехали на перекрёсток, американцы открыли плотный огонь. Трое водителей — Джеймс, Эдмунд и Николас — были убиты. Норы отделалась раздробленным плечом. Анна и её ребёнок были залиты кровью. Николас, сидевший рядом с Маргарет, вывалился из машины на дорогу. «Никки мёртв!» — закричала она.Она сымпровизировала белый флаг: стянула с младенца белую майку и стала размахивать ею над головой.

В палате Норы иракский врач показал нам рентген её плеча. Кость была раздроблена, сустав вывихнут. «Думаю, она навсегда останется инвалидом», — сказал он.

В следующие дни я встречался с Маргарет у неё дома в Баладияте и сходил на могилы Джеймса, Николаса и Эдмунда — на кладбище при армянской церкви Святого Григория.

Маргарет угощала меня лахмаджуном — армянской пиццей — и рассказывала, что училась на факультете английской литературы в Багдаде. Она читала Диккенса, Мелвилла, Фолкнера, Хемингуэя; а её любимой книгой было «Прощай, оружие». Когда она сказала, что у неё есть родственница в Канаде, я дал ей воспользоваться спутниковым телефоном, чтобы позвонить им. 

В марте прошлого (2011 — прим. ред.) года, я получил сообщение в Facebook* от Лу Лобелло, с которым никогда прежде  не встречался: «Я пытаюсь связаться с вами уже десять лет. С 8 апреля 2003 года».

Он писал, что служил в той злосчастной роте Fox. Он хотел поговорить о семье Хачатурян. «Пожалуйста, ответьте. Пожалуйста».

В тот самый день Лу Лобелло было двадцать два года; он служил пулемётчиком. В школе он был хулиганом: пил, курил, принимал наркотики, воровал, дрался. «Я подумал: надо выбираться из этого, иначе беда», — говорил он.

Служба в морской пехоте дала ему чувство плеча, ответственности и принадлежности к чему-то большему. И, вдобавок, пулемёт М-249, который мог делать до тысячи выстрелов в минуту.

Когда их рота заходила в Баладият, женщины приносили печенье и цветы, благодарили за свержение Саддама. Некоторые были без платков. Лобелло заметил на балконе женщину с чётками. «Это был христианский район», — сказал он.

Но как только первые морпехи приблизились к перекрёстку, радист, капрал Дэвид Видания, был убит выстрелом в голову. Почти сразу началась плотная стрельба; на улице взорвалась граната. Пять улиц сходились в этом месте, и огонь вёлся со всех сторон — с улиц, с территории комплекса, даже из мечети. Несколько морпехов получили ранения. Лобелло забежал в пустое здание и поднялся на второй этаж. Там он увидел морпеха, который ходил по кругу и кричал: «Мы убили ребёнка, Лобелло! Мы убили ребёнка!»

Глендейл, Калифорния. URL.

Сначала Лобелло не особенно думал о произошедшем. Но довольно быстро начал сползать в депрессию. Меньше чем через год он провалил тест на наркотики и был понижен в звании. Он пытался держаться, но озлобился, начал конфликтовать с начальством. В 2006 году он снова провалил тест. Его уволили с формулировкой «при иных, нежели почетные, обстоятельствах». Он почти не спал. Становился агрессивным, нестабильным. Однажды он выбежал на парковку с винтовкой и в одних трусах, думая, что за ним следят. Вскоре ему поставили официальный диагноз: тяжёлое посттравматическое стрессовое расстройство.

Через несколько недель после увольнения Лобелло начал искать в интернете упоминания о действиях своей роты в Ираке. Он ожидал найти что-то вроде хроники, где будет рассказано, что они сделали. Но однажды ночью он наткнулся на текст, который написал я — про семью Хачатурян. «Самое странное было, что текст-то был не про нас, а про какую-то иракскую семью.И до меня вдруг дошло: Господи, да это ж те люди, которых мы расстреляли».

Лобелло создал сайт ‘Finding the Kachadoorians’ и группу в Facebook, где бывшие морпехи по крупицам восстанавливали детали того дня. В 2011 году в Los Angeles Daily News вышла статья с цитатой родственника Хачатурянов, — он жил в калифорнийском Глендейле. Один из его родственников Лобелло нашёл в Facebook страницу женщины по имени Нора Никола, — похоже на «Николас», так звали одного из погибших. И у неё в друзьях был тот самый родственник из статьи.

Ему понадобилось несколько недель, чтобы собраться с силами. Письмо написать не получилось, тогда он решил записать видео. Через неделю ему ответили. Лобелло дождался, пока жена вернётся с работы, позвал своего друга — тоже ветерана — и только тогда они открыли сообщение. «Привет. Мы и мама обе прощаем тебя, мы знаем, что встретимся с нашими родственниками в Царстве Христовом». Ниже была цитата из Библии. Лобелло убежал в ванную комнату и начал рыдать. 

Он всё ещё не знал, где живут Хачатуряны, и думал поехать в Глендейл и искать их там через армянскую церковь. Но объявляться без предупреждения тоже как-то невежливо. Поэтому он решил сначала связаться со мной, чтобы я организовал встречу.

В июле я прилетел в Лос-Анджелес. Я сразу узнал Лобелло: широкое лицо, внимательный, напряжённый взгляд за крупными очками. Мне быстро стало ясно: его отношение к собственной вине запутано. «Я хочу извиниться, но не за свои действия», — сказал он. «Понимаешь, наш приоритет — вернуться домой живым. Ты все время думаешь о своих».

«Это не собираюсь извиняться. Я просто хочу показать, что понимаю их боль». 

Я въезжаю в Глендейл — повсюду вывески на армянском. Дверь в дом Хачатурянов открыта. Во дворе играют дети. В дверях стоят Нора и Маргарет.

Нора за годы почти не изменилась: те же светлые волосы, тот же хриплый голос. Она в майке; плечо зажило, хотя шрамы остались. Маргарет постарела, но осталась такой же доброжелательной. «Ну конечно я вас помню!», — сказала она при встрече.

Они жили на первом этаже дома, под другой армянской семьёй. Нора вышла замуж за Ассада Салима. Получается, это их дети играли во дворе. 

Новый муж Норы Ассад на момент вторжения он работал оператором Reuters. В тот день он помогал доставить одного из раненых коллег в больницу «Аль-Васати» — ту самую, куда привезли Нору. Она часами кричала от боли. «Это невозможно было слышать», — говорит Ассад. Он нашёл медсестру и дал ей деньги, чтобы она достала для Норы обезболивающее и антибиотики. Нора и Ассад разговорились, а через полтора года поженились.

Они прожили в Багдаде до 2006 года. К тому времени большинство родственников разъехались — в США, Канаду, Великобританию. Ассад продолжал работать, пока не получил прямую угрозу от шиитской милиции — продолжишь работать на Reuters, убьем.

Он вывез Нору и ребёнка в Дамаск. Позже к ним присоединилась Маргарет. Три года они жили в лагере беженцев, пока наконец не получили разрешение на переезд. 

Они могли легко отказаться встречаться с Лобелло.

Нора сначала добавила его в друзья, потом удалила. «Я подумала, он хочет добить меня и маму», — сказала она, усмехнувшись. Но когда я спросил, готовы ли они его увидеть, они не колебались. «Если он просит прощения — мы дадим ему прощение», — сказала Маргарет. «Бог велит прощать». 

Мы приехали к дому Хачатурянов в субботу утром. Дверь открылась, и первым вышел Ассад, за ним Нора и Маргарет. Лобелло обнял их, попытался что-то сказать — и сразу зарыдал. «Не плачь», — сказала Маргарет, прикоснувшись к его плечу. 

Они провели нас внутрь. Мы сели в небольшой, почти пустой гостиной: Лобелло — на диване у стены, Нора и Ассад — за столом у окна. Маргарет тяжело опустилась в кресло напротив. На столике стояла фотография погибших — Николаса, Джеймса и Эдмунда. «Прошло почти десять лет, — сказал Лобелло, — как вы? У вас дети, я смотрю, два мальчика. Как их зовут?» «Джозеф и Сэм», — сказал Ассад. «Моего отца звали Джозеф», — ответил Лобелло. «Это имя упоминается еще в Библии. Ты ее читаешь?», — спросила Маргарет. «Раньше читал», — сказал он. «Сейчас меньше. Может, стоит снова начать».

Разговор всё время распадался. Повисали длинные паузы. Ассад сидел напряжённо, как будто отвечал за Нору. Она молчала. Позже, уже в отдельном разговоре, через переводчицу, она рассказала всё подробно — и призналась, что даже отказалась от свадебного праздника, потому что ее братья погибли. Нора встала и вышла в кухню. Было слышно, как она плачет. Когда вернулась, принесла поднос с чаем и сладостями. Поставила его между собой и Лобелло.

«Ты говоришь, что мучаешься», — сказала Маргарет.

«Да, я плохо сплю», — ответил Лобелло.

«Я тоже не сплю», — сказала она. «Вчера вот до четырёх вертелась. Читаю Библию, чтобы отвело».

«Нет ни дня, ни недели, чтобы я не думал о том, что произошло», — сказал Лобелло.

Он пытался поставить себя и их на один уровень — почти как будто это общее переживание. 

«Когда вы жили тогда в Ираке, вы хотели, чтобы американцы пришли и освободили вас?» — спросил он. «Сейчас там хуже. Где ваша хваленая свобода? Нет ее».

Лобелло выпрямился. Он говорил, что не собирается извиняться — что у него тогда просто не было выбора. Но теперь, сидя напротив них, он как будто начал колебаться.

«Мы думали, тогда что из любой машины на нас могут выскочить», — сказал он.

Сладости на подносе так и остались нетронутыми. 

«Теперь тебе легче после того, как мы тебя простили?» — спросила Маргарет. «Ну, я рад, что мы встретились», — сказал он.«Прощение — это сильная вещь, — сказала она, —Не каждый может простить. А мы прощаем. Но не думай, что мы забыли».

«Да, я понимаю», — сказал он, опустив взгляд.

«Но мы не хотим, чтобы ты страдал», — продолжила она. «Это не твоя вина. Так ведь?»

В Библии, в Книге Чисел, описан ритуал очищения солдат, вернувшихся с войны — огнём и водой. В американской культуре такого ритуала нет. Есть правила применения силы, напечатанные на карточке в кармане. Они заранее освобождают солдат от вины.

Лобелло вернулся домой и рассказал о встрече друзьям. Он всё ещё плохо спал. Но что-то изменилось.

Вскоре Нора написала ему сообщение: «when you came i feel so happy. i feel i get a third brother.» (На ломаном английском: «Когда ты пришел, я была так рада. Как будто у меня третий брат появился»)

Она снова добавила его в друзья.

*21 марта 2022 года Тверской суд Москвы признал компанию Meta Platforms Inc. (владельца Facebook, Instagram) экстремистской организацией, запретив её деятельность в РФ. 

Обложка: Андреа Брюс/NOOR