«Мы хотели, чтобы это был клуб без мастеров и учеников». Интервью с основательницами ереванского писательского сообщества «Ерам»
«Ерам» (Երամ) —сообщество писателей и писательниц, живущих в Ереване. Работа там организована так, что нет привычных «мэтров» и «учеников»: каждый участник клуба может поделиться своим текстом и получить непредвзятый фидбек. «Ерам» существует уже более трёх лет, и за это время он стал заметной частью жизни города, оброс сообщниками и связями. Мы поговорили с его основательницами о том, как развивалось сообщество, какие ценности лежат в его основе, и насколько оно связано с местным сообществом.
Участницы интервью:
Александра Баженова-Сорокина — филолог, переводчица и просветительница. Учительница словесности в школе Нюберга (Ереван). Основательница писательского клуба «Ерам».
Эльвира Тер-Оганесянц — врач, медицинский директор. Музыкантка, писательница, актриса, перформерка. Со-организаторка писательского клуба «Ерам».
Алиса Осипян — писательница, основательница писательского клуба «Ерам».
Как вы вообще решили делать писательский клуб?
Клуб в первой итерации стартовал в ноябре 2024 года. Нам хотелось, чтобы в Ереване тоже была активная русскоязычная писательская среда. Так почему бы её себе не устроить? Мы хотели, чтобы это был клуб без мастеров и учеников. Не со подходом «мы вас всему научим», а с идеей того, что мы встречаемся, вместе работаем над текстами, пишем, обсуждаем. К третьей годовщине клуба мы сделали большой ремейк и ревью проекта: поменяли название, чуть чётче поняли наши ценности и планы.
Эльвира:
Я могу немного рассказать о том, как я присоединилась к писательскому клубу. Я врач, у меня нет специфического писательского или филологического образования. При этом меня давно привлекало письмо, для меня это дополнительный инструмент для самовыражения, достаточно важный в моей жизни. И, как и основательницы «Ерама», я разделяю концепцию имплицитной педагогики. И я это очень почувствовала, когда пришла сюда: здесь тоже нет единого «учителя», который будет обучать ремеслу. Мы все можем чему-то научить друг друга, — мне это очень импонирует. Мне кажется, мы все в какой-то степени травмированы постсоветской авторитарной школой, а теперь хочется расслабиться и делать вещи, которые действительно приятно делать, а не те, к которым мы привыкли.
Для меня писательский клуб стал глотком свежего воздуха в отношении такого имплицитного письма. Там нет жёстких рамок, ты можешь писать на любую тему и её придерживаться. Я чувствую, что у меня много чего есть рассказать, например, про мою жизнь, про детство, про мои занятия музыкой.
Есть ли у вас какой-то круг наиболее обсуждаемых тем и жанров — логично предположить, что нередко встречается автофикциональное письмо.
Алиса:
У нас нет жёсткой ориентации на то, что мы берём только тех, кто пишет автофикшн, или что к нам присоединяются только люди, пишущие в определённом стиле. Но так сложилось, что большая часть из нас ориентирована на актуальную прозу и рефлексию разнообразного опыта. Мне кажется, сейчас это один из самых точных и удобных способов выразить то, что с нами происходит. Это была одна из наших целей — совместно искать язык, на котором мы сможем говорить о том, что с нами происходит в последние годы.
Александра
При этом среди тем для нас важно, что есть определённые границы. Нам не близко письмо, связанное с ультраправыми ценностями, и письмо, связанное с неприятием и ненавистью. Это базовая рамка, которая у нас есть.
Когда мы только начинали, логика была такая: кому это важно, тот приходит и смотрит, что получится. Сейчас у нас уже сформировалось сообщество, и становится сложнее — нам нужно самим каждый раз решать, для кого этот клуб по-прежнему важен и актуален. Это сложный процесс, потому что сообщество сейчас в стадии становления.
Немного вернемся к вопросу про язык. Есть ли у вас тексты на армянском или на других языках, например на языках народов России или на каком-то новом языке, который человек начал изучать?
Алиса:
У нас такая система, что мы собираемся и даём друг другу фидбэк на тексты. Так сложилось, что изначально все участники — русскоязычные писатели. Но многие из нас работают с включением других языков — в том числе армянского, английского. Чтобы кто-то писал полностью текст на армянском — это пока технически сложно, потому что не все смогут его прочитать и дать осмысленный фидбэк. Но мы всё равно стараемся учитывать контекст и включать его в своё письмо и в сообщество, не оставаться в узком эмигрантском русскоязычном круге.
А кто-то из людей, которые жили в Армении до двадцать второго или двадцать третьего года, к вам приходит?
Алиса:
По-моему, нет, но среди нас есть репатрианты — люди, которые родились в Армении, потом жили какое-то время в России или провели там детство, а потом вернулись. Я, например, родилась в Армении, жила там до пятнадцати лет, потом десять лет в России, и потом вернулась.
Вы планируете скоро выпустить зин: когда он выходит, как будет распространяться, будет ли доступен для людей в России? И кажется ли вам важным работать с аудиторией вне Армении?
Эльвира:
Здесь важно, как вообще родилась эта идея. Так получилось, что основная аудитория нашего клуба — это эмигранты из России. Мы говорим по-русски, у нас есть некоторый общий культурный бэкграунд. Я, например, армянка на четверть, но всю жизнь жила в России и только после двадцать второго года переехала в Ереван. Наш клуб называется словом, которое переводится как «стая птиц», и мы ищем свой дом. Тематика зина связана с поиском дома — не как физического места, а как внутреннего состояния. Один из способов найти этот дом — это сообщество людей, которые оказались в похожей ситуации, которые могут поддержать друг друга и вместе развиваться.
Мы хотим уйти от бытового недовольства после переезда. Нам важно говорить о более глубоком опыте — о внутреннем состоянии, о том, как меняется человек. Например, на меня переезд повлиял положительно. Я начала переосмысливать свою национальную идентичность. Я всю жизнь жила в России и не сомневалась в том, что я русская, хотя на самом деле у меня смешанное происхождение. И только после переезда я начала задавать себе эти вопросы. Это хочется осмыслять через письмо, обсуждать и объединяться вокруг этого.
Алиса:
Технически зин будет опубликован на онлайн-площадках. И у нас нет никаких планов как-то отделять его от читателей и писателей из России. Мы запустим open call и не будем никак ограничивать географию авторов.
Александра:
Я бы добавила, что смысл создания клуба и зина не в том, чтобы он был лучше какого-то другого сообщества. Важно, чтобы сообществ становилось больше. Сейчас, несмотря на происходящее, живой период для письма. И тексты, которые могли бы остаться в столе, получают возможность быть зафиксированными. Это даёт возможность рефлексировать то, где мы оказались и что с нами происходит.
Нам важно, чтобы сообщество не замыкалось в эмигрантской среде, а находилось в диалоге с культурой, в которой мы живём. Для кого-то она родная, для кого-то новая. Я, например, начала учить армянский язык и стараюсь взаимодействовать с этим пространством не как с чем-то внешним.
Если появляется текст, который, например, экзотизирует армян и Армению, как вы действуете?
Алиса:
Мы это обсуждаем. Человек, принося текст, соглашается на критику. Это важно, потому что это полезнее, чем просто услышать, что всё хорошо. Если мы видим какие-то этнические или культурные напряжения, мы это озвучиваем. Это всегда диалог. У каждого есть своё мнение, это не позиция какого-то единого «организаторского голоса».
Александра:
У нас есть памятка по бережному фидбэку. Мы говорим «я-сообщениями» и обсуждаем текст, а не человека. Это важно, потому что любой может выразиться неточно. Критика не должна обесценивать сам факт появления текста, но она необходима. Мы через это учимся видеть тексты по-разному. Это постоянный процесс проб и ошибок в том, как мы взаимодействуем друг с другом.
Алиса:
Кстати, можно упомянуть нашу последнюю читку — мы делали её ко Дню города Еревана. Нам было важно не экзотизировать город и не смотреть на него через закрытую эмигрантскую оптику.
Расскажите ещё, как вы взаимодействуете с другими сообществами. Как появилась идея читки про Ереван? Есть ли проекты, которые переходят в театр, перформанс? Как это развивается?
Александра:
Кстати, в читке была музыка Эльвиры — это важно отметить.
Алиса
Идея читки про Ереван возникла довольно естественно, как и другие темы. Мы просто привязываем их к событиям — так интереснее. Плюс стало понятно, что без Еревана нашего сообщества, скорее всего, не собралось бы Эля, расскажи про звук!
Эльвира
Мы обсуждали, что хочется не просто читать тексты, а добавлять перформативные элементы. Я подготовила звуковую карту Еревана — записывала городские звуки и собрала из них трек.
Я занимаюсь field recording (полевыми записями): хожу по городу с рекордером, записываю звуки, потом монтирую. У меня получился текст и звуковая композиция — маршрут по городу через звук.
На читке это работало так: человек стоял лицом к зрителю, а звук шёл сзади — создавалось ощущение встречи в звуке города. Хочется дальше развивать такие элементы — добавлять движение, театральность, работу с пространством.
Алиса:
На летней читке у нас, например, было сено и подсолнухи.
Эльвира
Да, это было очень удачно.
Алиса:
Мы думаем о новых формах взаимодействия со зрителем. Возможно, кто-то после публикации захочет с нами коллаборацию.
Последний вопрос: какие у вас планы? Помимо зина, что дальше?
Александра:
Мы обсуждали двуязычные проекты: очень хотелось бы, например, переводить тексты с армянского на русский и наоборот, работать с современными армянскими авторами. Хочется сделать формат более открытым и проницаемым между эмигрантским и локальным контекстом.
А хватает переводчиков?
Алиса:
Их мало, и они заняты. Но мы готовы работать с разным уровнем. Нам это важно. Я сама, например, не до конца в контексте современной армянской литературы — язык пока ограничивает.
Я учусь на филологическом в Ереване, вижу, что есть интересные современные тексты, которые хотелось бы читать. Также было бы здорово давать площадку молодым армяноязычным авторам — принимать тексты на публикацию. Но для этого нам нужен человек с сильным армянским.
Эльвира:
Да, наличие носителя языка сильно расширило бы наши возможности и темы. Мне кажется, важно говорить о коллаборациях — не только внутри литературы. Мы можем работать с музыкальными сообществами, театрами, танц-художниками.
В Ереване есть горизонтальные музыкальные инициативы, независимые театры, современный танец — всё это открыто к взаимодействию. Если мы будем расти, такие коллаборации станут ключевыми.
Александра
Да, и наши тексты тоже могут становиться частью других проектов.
Фотографии: «Ерам».