Войти в историю, перепутав этажи: к юбилею Вилена Галстяна
12 февраля родился Вилен Шмавонович Галстян — человек, изменивший историю армянского балета. Он танцевал в «Спартаке» в 20 лет, гастролировал в составе Московского мюзик-холла в Париже и снимался у Параджанова. Вспоминаем историю хореографа, чья грандиозная карьера началась с того, что мама просто ошиблась этажом в училище.
В феврале 2021 года Ереванский оперный театр давал «Маскарад». Зал рукоплескал, отмечая 80-летие Вилена Галстяна, живого классика, чьё имя гремело от Большого театра до парижской «Олимпии». Никто в тот вечер и не думал, что это прощание. Спустя всего четыре месяца, в июне, сердце Мастера остановилось. Его жизнь была похожа на сложный спектакль, где драма переплеталась с комедией, а политика пыталась, но так и не смогла победить искусство.
Из его воспоминаний мы можем узнать, что его судьбу определил курьёз:
«В балет я попал по счастливой случайности. Я родился в 1941-ом году, а мой отец, который погиб на войне, попросил маму, чтобы она обязательно дала мне музыкальное образование. И вот, когда мне было лет семь-восемь, мама отвела меня на музыку. Вернее, она полагала, что привела меня на прослушивание в музыкальную школу. На самом деле, мама перепутала этажи в здании, где находилась музыкальная школа и вместо неё отвела меня на просмотр в хореографическое училище. Дело в том, что экзамены и там и там проходили в одно и тоже время, а мама была не очень образованным человеком и, увидев в коридоре скопление детей, сдающих экзамены, не вдаваясь в детали, решила, что привела меня правильно. Таким образом, меня вместе с другими детьми отвели на просмотр в хореографическое училище. В это время ей кто-то нашептал, что это балетная школа, а вовсе не музыкальная. Вскоре вышел член комиссии и объявил список поступивших. Моё имя он назвал одним из первых, отметив, что у Вилена Галстяна, то есть меня, прекрасные данные. Мама попыталась пояснить ситуацию, сказав, что ошиблась этажом и что хочет отдать ребёнка в музыкальную школу, а не в балетное училище. Члены комиссии стали уговаривать маму, делая упор на то, что в хореографическом училище обучают также музыке и игре на фортепиано и что дети в школе целый день не только слушают музыку, но и танцуют под неё. Маме сказали, что ребёнок с такими прекрасными данными должен учиться в хореографическом училище. Одним словом, маму уговорили, чему я был очень рад, поскольку мне, как очень подвижному ребёнку, танцевать и двигаться было гораздо ближе, чем часами сидеть за инструментом, разучивая гаммы».
Вилен Галстян. Источник
Талант Галстяна оказался взрывным. Уже в 14 лет он танцевал сольные партии, а к выпускному классу решился на неслыханную дерзость. В 17 лет он заявил, что хочет выпускаться в роли Принца в «Лебедином озере» — вершине классического репертуара. Более того, он уговорил танцевать с собой не сверстницу, а приму театра. Так он стал первым в истории армянского балета выпускником, исполнившим партию Принца:
«Помню себя в выпускном классе школы. Мне было 17 лет, когда я заканчивал хореографическое училище, и я долго думал, чем же выпускаться. Педагоги, каждый со своей стороны, мне что-то советовали. В то время у нас шёл спектакль «Лебединое озеро» и мне захотелось выпускаться в роли Принца. Это безумно сложно, но я любил преодолевать сложности. Я был хорошо знаком с супругом нашей примы Людмилы Семановой, танцором Фрунзиком Еланяном. Она была замечательной артисткой родом из Питера, а он ведущим артистом в нашем театре. Очень симпатичный человек был. Напрямую к ней я подойти не осмелился, решил через супруга обратиться. Говорю: “Мехакович джан, хочу обратиться к Людмиле Викторовне, не знаю как. Я мальчишка, она — народная артистка, но я хочу с ней танцевать на моем выпускном в роли Принца”. Он говорит: “И что такого? Иди, скажи ей!”. Я говорю: “Хочу знать, вы даёте добро?”. Он ответил: “Даю! Подойди к Люсе, скажи, что у тебя большое желание с ней выпускаться”. Я подошёл к Людмиле Викторовне, и она согласилась со мной танцевать».
Позже его талант оценил Юрий Григорович, лично отобрав Галстяна в труппу Большого театра, несмотря на жёсткую конкуренцию. Москва 60-х стала для него трамплином в мировую элиту. Там же случилась история, достойная авантюрного романа.
«Я танцевал в Москве в Дворце съездов номер из балета “Гаяне“. Это был танец с факелами, который я исполнял голый с раскрашенным телом. Этот номер я сам для себя поставил, потому что концертных номеров у меня не было и некому было мне их ставить. Тогда я взял музыку из балета “Гаяне“, которую очень хорошо знал и поставил для себя номер. Когда я танцевал этот номер у нас в театре, публика меня не отпускала, после чего меня пригласили с ним в Москву, и я там бисировал. Зал скандировал, меня заставили танцевать ещё раз. Арам Ильич Хачатурян сидел в зале рядом с Фурцевой и увидел мой номер. Он попросил Фурцеву, чтобы меня пригласили к ним. Помощники Фурцевой забрали меня к ней, даже не дав принять душ и одеться. Я лишь успел накинуть на себя халат. Я подошёл к ним. Фурцева сказала: “Молодой человек, этот номер нам очень понравился, он блистательный. Первый советский мюзик-холл едет в Париж на три месяца. Вы должны быть в их составе. Завтра подойдите от моего имени в театр эстрады к режиссёру мюзик-холла товарищу Конникову, он вас зачислит в труппу“.
На следующий день я подошёл к Конникову, тот сказал, что Фурцева ему звонила и он уже знает про тот фурор, который я произвёл во дворце съездов. “С этим блистательным номером всё ясно, — заявил мне Конников. — Вы его станцуете в первом отделении. Надо подумать, что вы будете делать во втором отделении». Я сказал, что два номера не смогу станцевать один, нужна партнерша и он мне тут же предложил сделать номер с танцовщицей, которая уже была в их программе. Это была узбечка, народная артистка СССР Галия Измайлова. Он тут же вызвал Галию. Она заходит и при виде меня восклицает: “Здравствуй, Виленчик!“. Мы с ней уже были знакомы, встречались на концертах. Конников говорит: “Ну, вы продолжайте беседовать, а я пойду работать дальше“.
Галия Измайлова в роли Кармен. Источник
Кстати, она тоже родилачь 12 февраля. Только 1923 года и в Томске.
Галия сказала: “Виленчик, пойдём посидим в буфете, обмозгуем, что можно сделать“. Мы оба понимали, что классический номер в мюзик-холле будет не уместен, нам нужен был эстрадный номер, в котором должна быть волна темперамента, как в моем танце с факелами. И тут я предложил сделать номер под “Танец с саблями“ Арама Хачатуряна. Галия говорит: “Ты знаешь, я обожаю эту музыку, всю жизнь её слушаю, но не представляю, как под это можно танцевать“. И тут я стал представлять, как я это вижу. Говорю: “У вас две сабли в руках, у меня две сабли в руках. Там три музыкальных части, - первая часть мужская, потом входит женская тема. Первую часть танцую я, делаю какие-то виртуозные вещи, затем сажусь на колено, выбегаете вы“. Я спросил у неё, как она представляет свой выход. Галия говорит: “В любом узбекском танце есть выход с мечами. У меня есть танцы с мечами, где я подбрасываю мечи и ловлю их“. Эта идея меня сразу же захватила. Мы включили музыку, и она сразу же вошла в танец со своими мечами, которыми она жонглировала, как фокусница. Нам осталось поставить лишь третью часть. Я сказал ей, что первую часть танцую я, вторую она, а в третьей мы должны быть вместе. Я говорю: “Мы обмениваемся ударами мечей и саблями, потом вы швыряете мечи, сдаетесь. Вы — женщина, вы не выдержали меня, и вы бросаетесь мне на шею. Я начинаю вас крутить, так зарождается дуэт любви“.
Это был мой первый опыт в качестве хореографа. Скажу, что эти два номера шли на ура все три месяца парижских гастролей мюзик-холла. В знак благодарности, Бруно Кокатрикс — хозяин знаменитой Олимпии, где проходили наши выступления, вручил мне почётную медаль от своего имени».
Интересно, что в историю мировой культуры Вилен Галстян вошёл не только благодаря своему дарованию, но и как «воплощение» Саят-Новы в фильме Сергея Параджанова «Цвет граната»:
«В картину я попал совершенно случайно. Конечно, я знал, что Параджанов в Ереване и что он собирается снимать Саят-Нова. Я слышал, что на эту роль пробуются все знаменитости, — Хорен Абрамян, Сос Саркисян, Грачья Нерсисян и так далее. Параджанов был большой величиной и сниматься у него хотели все. Тогда директором оперного театра был Эдгар Оганесян. И вот он с Параджановым сидел где-то за рюмкой и вдруг говорит: “Серёжа, у нас в театре такой парень танцует! Поедем, посмотрим его“. Параджанов согласился. Они сели в машину и приехали ко второму акту «Жизели», где я танцевал. А в «Жизели» именно второй акт самый интересный, трагичный и образный. После спектакля Параджанов говорит Эдгару: “Вот же безумно пластичный потрясающий актёр для моего фильма. Позови его, поговорим с ним“.
Меня пригласили в кабинет Эдгара. Сидит Параджанов. Я сказал, что знаком с ним по его фильмам и Тбилиси, просто мы не были знакомы лично. Параджанов сразу сказал, что я буду сниматься в роли Саят Нова без всяких проб. Я спросил, нужно ли учить текст для всего фильма, поскольку у меня проблемы с памятью. Параджанов ответил, что никаких стихов, никаких текстов не будет и что я буду изображать Саят-Нова языком пластики, мимикой, жестами, глазами и руками».
Несмотря на колоссальный успех и отличную физическую форму, Галстян принял жёсткое решение уйти со сцены ровно в 40 лет. Он был убеждён, что мужчина в балете после этого возраста выглядит старым. Он не хотел, чтобы зритель видел увядание.
«Как можно не любить балет? Это самое прекрасное искусство», — говорил Вилен Шмавонович, став балетмейстером. Он называл себя Пигмалионом, создавая звёзд из своих близких: сначала лепил репертуар для жены, балерины Надежды Давтян, а затем наставлял сына Давида, ставшего звездой французского балета. До последних дней Вилен Галстян оставался строгим критиком и великим учителем, человеком, который доказал, что ошибка этажом может привести на вершину мира.
