0
0

Эпос "Сасунские Безумцы". Санасар и Багдасар

Эпос "Сасунские Безумцы". Санасар и Багдасар

0.00
Add To Cart

1. Царевна Цовинар жертвует собой, спасая Армению

О чём поведают страницы?

Несокрушимый  Халифат

Мечом  безжалостным  границы

И  на восход  и  на  закат

Своими  ордами  раздвинул,

Права  латиняна  отринул.

Столицей  мира  стал  Багдад.

 

Завоеватель  Аль  Мансур

Узнал,  что  царственный  гяур

Тер-Гагик  больше  не  боится

Меча  арабского  и  стрел

И  не  согласен  примириться

С  уделом  данника.

 

Посмел оспорить  грамоты  эмира,

Разбить  святилища  кумира

И  так,  презренный,  осмелел,

Что  дочь  свою,  небесным  ликом

Дразнящую  пурпурный  лал,

В  гарем  законного  владыки,

Как  данник  дар,  не  отослал.

 

Ах,  Гагик,  Гагик,  ты  не прав.

Смирю войной  твой  дерзкий  нрав.

Жемчужиной  непросверлённой

Пенатам  светит  Цовинар,

Тая  в  душе  небесный  дар

Любви  никем  не  разделённой.

 

Не  стал  арабский  повелитель

Порывы  сдерживать  свои:

Я —  государств  объединитель,

Я — покоритель  и  воитель,

Армяне – данники  мои!

И  потому,  не  медля  доле,

Я распалю  войны  пожар,

Коль  не  придёт,  по  доброй  воле,

Ко  мне царевна  Цовинар.

 

Не  естся  Гагику,  не  спится.

Как,- дочь,  молитвенно  чиста,

Сумеет  сердцем  причаститься

Не  верующим  во  Христа

Поклонникам  огня  и  древа?

 

Как,  по  неволе,  не  любя,

Христом  помазанная  дева

Отдаст  язычнику  себя?

ж  лучше  нищая  неволя,

Позор,  страданья  и  сума

 

«Позволь,  отец,  я  выйду  в  поле

И  жребий  выберу  сама.

Готова,  Господу  в  угоду,

Я  чашу  горькую  испить

И  этой  мерою купить

Покой  армянскому  народу.

 

Когда  Багдада  повелитель

Дозволит  верой  дорожить,

Построит  крепкую  обитель,

Где  год  смогла  бы  я  прожить

В  уединеньи  и  моленьи,

Тогда,  да  будет  посему,

По  Божьему  соизволенью,

Навек  отдамся  я  ему».

3. Рождение близнецов. Вояж халифа

И  он  смирился.  Вышли  сроки…

Как  Шахразаду  Шахрияр,

Простил  её  халиф  жестокий, И  двух  младенцев  восприял.

Сын  Санасар  явился  первым, И,  сразу  следом, 

Багдасар… Но  пошептал  халифу  дервиш,

Что  от  детей   неверной   девы

Его  смертельный  ждёт  удар.

Халиф  невольно  содрогнулся

И,  злобу  в  сердце  затая,

Уехал  в  дальние  края

На  много  лет.

Домой  вернулся, как мрачный  дэв.

Утехи  трона,  охота,  женщины,  вино,

Набеги,  войны,  оборона

Ему  прискучили  давно.

Глядит,  приёмыши,  для  славы

В  устах  услужливой  молвы,

Давно  созрели.

Величавы,  как  принцы,

Царственны, как  львы.

Алкают*  подвигов  великих,

Готовят  к  битвам  рамена.

Велела  дерзкая  жена

Отлить  на  золоте  их  лики.

Привычны  к  латам  и  мечу,

Коней  смиряют  без   уздечки…

Халиф  какие-то  словечки

Шепнул  на  ухо  палачу.

Но  двор,  в  отсутствии  владыки,

Утратил  преданности  дар.

Его  приказ,  по  сути  дикий,

Дошёл  до  слуха  Цовинар.

Рыдая,  бедная  царица

Целует  крест  у  алтаря

И  молит  юношей  укрыться

От  гнева  злобного  царя.

Но  Санасар  и  Багдасар,

Резвясь  с  халифом  на  охоте,

Гоняя  барсов  по  лесам,

Не  пощадили  царской  плоти,

И,  утопив  его  в  болоте,

Скормили  прах  голодным  псам.

 

4. Возвращение братьев на родину ПОДАРКИ  МОРСКОГО  ПРАЩУРА

Так  говорят,… но  есть  иные

Преданья  этих  давних  лет.

Сыны,  хотя  и  не  родные,

Не  погасили  жизни  свет

В  глазах  арабского  владыки;

Коней  достали  порезвей,

Решив  прародине  своей

Вернуть  обиженные  лики.

Дед  Гагик  то-то  будет  рад

И  добрым  сердцем  возликует,

Коль  в  лоно  царственных  палат

Вернёт  двойной  бесценный  клад,

Внучат  утраченных  взыскует.

Неукротимый  Санасар,

Играя,  палицу  резную,

Многопудовую  стальную

Бросает  к  синим  небесам

И  ловит  мощною  рукою

 Но  вот  за  быстрою  рекою,

Порывам  ветра  в  тон  и  лад,

Телами  гибкими  наяд

Волнуясь,  как  ковыль-трава,

Открылась  моря  синева.

Для  Багдасара,  вал  за  валом

Шквал  разбивал в радужный флёр,

Рождая  рёв в прибрежных  скалах

И  эхо грозно  рокотало,

Катясь  по  склонам  ближних  гор.

Для  первородных  глаз  открылся

Меж  волн,  как  будто  коридор,

В  конце  которого  светился

Огней  магический  узор.

Распались  яростные  волны

Для  Санасара  одного

И,  высшей  волей  приневолены,

Вели,  как  посуху, его.

Средь  расступившихся,  покорных

Прозрачных  вод  стоит  дворец;

Там   крест  сияет  чудотворный

И  конь,  как  пламя.

О, Творец,  Творец!

Он  молниями  кованый.

Во  мгле  мерцают  оба  глаза

Манящим  сполохом  топаза

И  грива  огненной  волной,

Как  крылья,  льётся  за  спиной.

Не отыскать  коня  такого

Твореньям  неба  и  земли

 Ах,  этот  вещий  Джалали,

Подарок  пращура  морского.

Вблизи  убор  богатыря:

И  булава  и  рукавицы,

Кольчуга  рдеет,  как  заря,

И  латы,  легче  крыльев  птицы,

Но  крепче  стали,

Стрелы,  лук,

Меч-молния в роскошных  ножнах,

И, пахлеванов зоркий  друг,

Кинжал,  мерцающий  тревожно

Огнём  недружественных  мест

И  местью  тайного  удара

 Тут, одесную,  Ратный  Крест

Припал  к  деснице  Санасара.

Поодаль  бил  молочный  ключ.

Испивший  станет  так  могуч

И  крепок, что со  злом  в  борьбе,

Не  встретит  равного  себе.

Воды  отведавши  глоток

И  помолившись  на  Восток,

Стал  Богоявленный  гиксос

Сильней,  чем  сказочный  Колосс.

Тер —  Багдасар,  что  волей  Бога

Был  так  же  взыскан  и  храним,

И  тот, сумнящеся  немного,

Склонил  гордыню  перед  ним.

5. Строительство города-крепости Сасун

Пройдя  вдоль  быстрого  потока

Ручья,  что  был  молочно  бел,

Решили  братья  свой  предел

Поставить  у  его  истока.

Молва  сорокой  полетела.

Из  сёл,  от  каждого  двора

К  ним  потянулись  мастера —

Умельцы  зодческого  дела.

Трудясь  на  стройке  целый  год,

Круша  базальтовые  скалы

И  туфы  розовых  пород,

Богобоязненный  народ

Построил  город  небывалый.

В  нём  церковь  белая  стоит

И  белый  ключ,  как  сердце,  бьётся.

Кто  это  место  посетит

И  из  ключа  того  напьётся,

Тот,  как  бы  ни  был  утомлён,

Вновь  будет  молод  и  силён.

Монах — скиталец  неподкупный,

Покорный  богу одному,

Дал  имя  городу  сему — Сасун,

Что значит – неприступный

И  яростный. Решив  судьбу  его

В  словах  прозренья  своего.

Жил  без  поборов  и  налогов.

Без  войн,  без  вдов  и  без  сирот

Сасунский  праведный  народ,

Любил  правителей  и  Бога,

Пахал  и  сеял  в  свой  черёд.

Кяманчи, сазы  и  дутары,

И  виноградное вино,

И  хлеб, и  тучные  отары,

И  домотканое  сукно –

Всё  было  Господом  дано.

Хватало  пищи  на  столе

Любимцам  Бога,  и  не  даром

О  Санасаре  с  Багдасаром

Текли  легенды  по  земле.

6. Убийство халифа ВОЗВРАЩЕНИЕ  В  АРМЕНИЮ

Приснился  Багдасару  вещий Сон. 

Молвит  брату  брат:

Нас  призывает  Халифат,

Непримиримый  и  зловещий.

Там  Цовинар в  руках  неверных,

Скорей  рабыня, чем  жена,

Тоскует,  мечется  потерянно,

Ломает  руки  у  окна.

Решим  вопрос  без  промедленья

С  дурным  языческим  царем;

Пленим  безбожника,  убьем,

Кумирен  мерзкие  строенья

С их  алтарями  для  моленья

Разрушим,  маму  заберем…

У  пахлеванов  слово – дело,

Сел  Санасар  на Джалали,

Сел  Багдасар,  и  пыль  взлетела,

Клубясь  в  заоблачной  дали 

Клоня  покорно  долу  очи,

Молили  грозного  царя

О  том,  чтоб  гневался  не  очень,

Сынов  отсутствием  коря.

Но  непреклонно  и  надменно

Халиф  ответил:  «Пятый  год

Ждёт  идол  жертвы  непременной»,

— И  Он  богам  юдОли  бренной

Такую  жертву  принесёт.

Собрав  у  капища  придворных,

Царь  обнажил  двуручный  меч,

Чтоб  пахлеванам  непокорным

Лихие  головы  отсечь.

Тут  молнией  у  Санасара С

веркнул  Божественный  булат,

(Поднявший  меч,  да  виноват)

И  на  виновного,  как  кара, Упал.

Ни  торсом,  ни  плечами

Не  дрогнул  царь.  Ещё  жива,

Шептала  что-то  голова,

Вращая  злобными  очами.

Непобедимому  лучу

Роняла  жалобные  пени,

Кровавя  белые  ступени,

Ещё  грозила  палачу.

Придворные  подняли  крик,

Но  Багдасар схватил  за  ноги

Их  идола,  и  в  тот  же  миг

Разбил  на  жертвенном  пороге

Его  богопротивный  лик.

Шарахнулись  от  силы  правой

По  тёмным  щелям  алтаря

Жрецы  и  евнухи  царя,

Чтоб  избежать  судьбы  кровавой.

С  мольбой  упали  на  колени,

Спасая  выи  от  беды,

Став  тише  тени  от  воды,

Бледней, чем  белые ступени.

Грехи  им  братья  отпустили,

Забрали  золота  мешок

И,  пригубив  на  посошок,

Царицу  в  дрожки  усадили

И  порысили,  покатили,

Взяв  курс  на  северо-восток

Из  вотчин  идолопоклонства,

Где  правит  сила  испокон,

Где  грех  порочный  многожёнства

Не  грех,  а  право  и  закон.

В  окрестностях  Берд — Капутина

Пылал  малиновый   рассвет.

И  здесь, под сенью  балдахина,

Их  ждал  Тер-Гагик — старый  дед.

Клонились  царственные  лозы,

Теснясь  над  кубками  столов:

Объятья,  радостные  слёзы,

Долма,  паныр, горячий  плов.

Семь  дней  кутили,  ели,  пили,

Дарили  подданных  казной,

Молитвы  Отчине  родной

И  Богу  вечному  творили.

 

7. Подарки деда ТЕР — ГАГИК  ДАРИТ  ВНУКАМ  НОВЫЕ  ВЛАДЕНИЯ И  ОТПУСКАЕТ  ИХ  В  САСУН

 

Как  дар  от  деда,   Санасару

Властитель  выделил  Сев-сар

И  Чапах-джур, 

А  Багдасару Севан  и  крепость  Кармир-сар.

Владенья  рода  укрепляя,

Тер —  Гагик  был душевно  рад

Распространить  их от  Китая

До  берегов  реки  Мурад.

Вписались  в  царство 

Санасара Богохранимые  места

От   Ангхадзора,  Сехансара

И  до  Батманского  моста.

Молву  о  щедром   государе

Несли  герольды  на  щите;

Гусаны  здравицы  слагали

О справедливом  Санасаре,

О  горделивом  Багдасаре,

О  силе  их  и  доброте.

Величье  этого владенья

Противников  вгоняло в  дрожь.

И,  после  Дня  Богоявленья,

В  Сасун  вернулась  молодёжь.

Народ,  водой  по  капиллярам,

Тянулся к  славе  их  сердец.

Сюда   и  старец,  и  юнец

Текли,  как  скот  к  своим  кошарам.

Проклятьем  здесь  не  тяготел

Побор  владетеля – вельможи.

Всяк  жил,  как  сам  того  хотел:

Трудился — значит  богател,

Был  воином – годился  тоже.

Раба,  презренного  вассала

Клеймо  исчезло  без  следа,

И  над  Арменией  звезда,

Как  прежде,  гордо  засияла.

 

8. Дехцун-цам ПРИЗНАНИЕ  ДЕХЦУН_ЦАМ. САНАСАР  ЕДЕТ  В  СТОЛИЦУ  КАДЖЕЙ.

 

Лозу  калечат  топором,

Чтоб  гроздь  весельем  наливалась.

Добро  бы  не  было  добром,

Когда  бы  злом  не  оттенялось.

Любовь – недуг, как  говорят,

Он  беспощаден  и  опасен,

Влечёт,  убийственно  прекрасен,

И  убивает,  словно  яд.

Царица  Каджей   Дехцун — цам,

Красавица  и  волховея,

Справляя  шабаш  по  лесам,

Придумать  способ  поновее,

Как  молодца  свести  с  ума,

Не  потрудилась. Пахлевана,

Она   негаданно – нежданно

Смутила  строчками  письма:

«Мой  Санасар,  моя  отрада,

Я  жду  тебя  уже  давно!

Мне  на  скрижалях  суждено

Искать  любви  твоей  и  взгляда.

Иных  поклонников  вчера

Я  проводила  со  двора

Движеньем  царственной  руки.

Они,  как  мшелые  пеньки

В  лохмотьях  жалких,  без  еды

Сидят,  безвременно  седы,

За  гранью  города  и  ждут,

Когда  случится  правый  суд.

Лети  на  крыльях  Джалали

И  страсть  девичью  утоли.

Да  не  открой  кому  секрета

 А  я  портрет  тебе  за  это

С  письмом  заветным  перешлю.

Не  медли.  Я,  полуодета, Обнять  себя  тебе  велю!»

В  Сасунский  царственный  чертог

Принёс  почтовый  голубок

Признанье  девы  Дехцун-цам

И  бросил  в  спальню  близнецам.

Но  Санасар,  после  пирушки,

До  свету  длящейся,  увы,

Не  смог  тяжёлой  головы

Поднять  от  ласковой  подушки.

А  Багдасару  не  спалось.

Смотрел,  как  небо  занялось

Зарёй  рассветной  над  горою,

Как  можжевельник  крупный  лось

Ласкает  росною порою

Губами  терпкими, Как  дым

Сплетает  с  облаком  седым

Худые  руки. Вдруг  луна,

Лучом  метнувшись  от  окна,

Коснулась  стрелкою  прямой

Конверта  с  розовой  каймой.

От   Дехцун-цамова  портрета

Ума  лишился  пахлеван.

Порочной  страстью  обуян,

Невзвидел  Божеского  света.

Обижен  бедный  Багдасар.

«Я  царь,- кричит,- или  не  царь?

Любовь  и  слава  — всё  ему!

А  я?   Не  будет  посему!»

Трясёт  за  плечи    Санасара.

А  тот,  с  похмелья,  не  поймёт,

За  что  его  братишка  бьёт,

За  что  преследует  так  яро?

Потом  беззлобно  дал  под — дых:

«Оставь  меня  за — ради  Бога».

И  тот,  сконфузившись, затих,

Лежит, скучает  у  порога.

Смекнув, что  ссора — кутерьма

Произошла  из-за  письма,

Мать,  обратившись  к  близнецам,

Просила  их,  с  мольбой  во  взгляде,

Не  верить  ведьме  Дехцун-Цам

Но,  любопытства  только  ради,

В  обитель  Каджей – Медный  град,

Пусть  Санасар, как старший брат,

Поедет  всё  же  к  царь-девице,

А  если в  срок   не  возвратится,

Ему  на  выручку  послать

Сасуна  яростную  рать,

Что  Багдасар,  на  всякий  случай,

Напружит  молниевой  тучей,

Разящей   стрелами  дождя,

Проклятых  Каджей  не  щадя.

9. Битва братьев с каджами

Была  не  скатертью  дорога.

Вишапы,  попущеньем 

Бога, Лавины,  оползни  и  тьму

Преградой  ставили  ему.

Здесь  обезвоженной  пустыней

Поля,  цветущие  доныне,

Завяли,  прахом  полегли,

Морщинами   глубоких  линий

На  лоне  выжженной  земли.

Вдоль  русла  высохшего  брода

Деревья  чахлые  росли.

К  ним  Санасар  на  Джалали

Подъехал. Глядь,  лежит  колода

С  чертами  злобного урода,

С  развёрстой  пастью  до  земли.

И  в  пасти  той — провальной  яме —

Река  с  притоками,  ручьями

Теряется,  как  солнца  луч

В  теснинах  осыпей  и  круч.

«Воды  мне,- требовал  страшила,-

Ещё  воды!  Я  весь  горю!

Напиться  дайте,  говорю,

Мне  жажда  глотку  иссушила».

«Однако,  братец, ты  и  жаден,-

Наш  Санасар  ему  в  ответ,-

К  таким,  как  ты,  я  беспощаден.

Будь  ты  четырежды  неладен,

Виновник  горестей  и  бед!

Поля  оставил  без  питья,

Без  родника  и  без  ручья!

Мой  Бог!  Мой  Крест!

От  скверны  этой,

Как  ты  не  жалуйся, не сетуй,

Избавить  мир  сумею  я».

Меч – молния  сверкнул  зарницей

И  на  урода,  что  напиться

Не  мог  водою  всей  реки,

Упала  мощь  его  руки.

Из  чрева  злобного  уродца,

Как  под  напором  из  колодца

Вода  на  лес  и  на  поля

Рванулась,  душу  веселя.

Цветы,  кустарники  и  травы,

Сады  и  чахлые  дубравы

Под  лаской  влаги  расцвели.

Их  благодарные  соцветья

Желая  счастья,  долголетья

Воителю  и  Джалали

Склонили  стебли  до  земли.

Воздав  хвалу  молитвой 

Богу Тер — Санасар  опять  в  дорогу

К  Дехцун  пустился,

Только глядь,

Несётся  дьявольская  рать

Проклятых  оборотней  зла

Как  рок,  без  меры  и  числа.

Рычат, хрипят  и дико воют,

Копытами  долину  роют,

Закрыв  дорогу  в  Медноград

Своими  мерзкими  телами.

Он молвил:  «Божья  сила  с  нами»-

И  на  воинственный  отряд,

Как  град  на  спелый  виноград,

Как  гром  и  молния  с  небес

Упал,  с  мечом  наперевес.

Необорима   Каджей  сила

В  бою,  и  как  ни  велика

Мощь  Санасарова  клинка

И  ярость  верного  конька,

Орда  их  к  лесу  потеснила,

Чтоб  там  сразить  наверняка.

Лютуют,  Боже  избави!

Четвёртый  день  рекою  льётся

Дурная  кровь,  и в  той  крови

Завяз  воитель.   Остаётся Баранолобых  только  треть

Но  легче  биться,  чем  терпеть

Миазмы  жуткого  болотца.

Тут  из-за  леса,  крутояра

Как  барс,  как  лютый  ягуар,

Как  Божий  гнев  и  Божья  кара

Напал  на  Каджей  Багдасар.

Смутившись,  дрогнули  враги,

А  братья,  дружные  отныне,

Рубя  от  уха  до  ноги,

Их  разметали  по  долине.

Ликуя,  в  терем  к  Дехцун-цам

Они   героями  явились,

И  злые  Каджи  покорились

Непобедимым  близнецам.

 

10. Свадьбы братьев Развеял  чары  волховеи

Суровой  правдой  Ратный  крест,

И  Христианские  идеи

Разнёс  церковный   благовест.

Дехцун  очистилась  от  скверны,

От  колдовского  ремесла

И  Санасара  назвала

Своим  супругом  благоверным.

А  Багдасар  её  сестрицу

Смутил  до  страсти  роковой,

Оплёл  посулами  девицу

И  заманил  в  свою  светлицу

 Ему  такое  не  впервой.

В  Сасун  вернувшись,  испросили

Благословенья  у  Родной,

И  обе  свадьбы  закатили

На  славу,  тою  же  весной.

На  свадьбе  братьев  не  грустили

Ни  князь,  ни  воин,  ни  гончар

Гусаны  песни  им  святили,

Семь  дней  кутили,  ели,  пили

Из  золотых  заздравных  чар.

Теперь  оставим  их  на  ложе,

Для  славословия  льстецам,

А  нам  Всевышний  да  поможет

Вам  рассказать о том, что  гложет, Звучит  и  песенно  тревожит: О  Мгере,  сыне  Дехцун-цам.

11. Звезда Мсра-Мелика ОСЛАБЛЕНИЕ  САСУНА. СЫНОВЬЯ  С АНАСАРА. МГЕР.

Всё  тлен, от  мала  до  велика.

Звезду  Багдада  съела  моль.

И,  неизвестная  дотоль,

Взошла звезда  от  Мсра – Мелика.

От  Палестины  до  Мургаба

Он  смог  собрать,  объединить,

Зачаровать,  ополонить

Огнепоклонников  арабов,

И  под  языческие  стяги

Стянуть  несметные  войска

Приверженцев  верблюжьей  тяги

И  злозыбучего  песка.

Уродлив  был  и  грузен  телом МелИк.

По царственным бокам

Плоть  расплывалась  и  висела

Косыми   складками,   потела,

Лоснилась  жиром, гнилью  прела.

А  веки  били  по  щекам,

Как  крылья  птиц.

Чтоб  что-то  видеть,

Он  их  пришпиливал  на  лоб.

Любви  не  знал  и,  как 

Циклоп, Мог  только  жрать  и  ненавидеть.

А  как  же  царство  Сасунид?

Оно  ослабло. Багдасару

От  напридуманных  обид

Взбрело, как  запись  говорит,

Уйти  с  поклоном, к  янычару

И  там  остаться. Санасару послало  небо  сыновей:

 Верго – трусливого  котяру, Огана,  что,  как  грамотей,

Был  славен  и  умел  прегромко

Визжать  и  яростно  орать.

А  чтоб  не  лопнуть,  не  порвать

Живот  раздутый,  он  постромки

Из  шкур  воловьих  бинтовал,

И  рта  без  них   не  раскрывал.

Горлан  Оган,  пачкун  Верго

Кутили,  спали,  пили  ели

И  в  ратном  деле  не  сумели

Найти  призванья  своего,-

  Не  очень,  впрочем,  и  хотели.

Был  третьим  Мгер

 Прекрасней  дара

Царю  не  мнилось,  ибо  он

Был властной  силой  наделён,

Достойной  сына  Санасара.

Скончалась  Цовинар – хатун.

За  ней  в  печальную  обитель

Сошёл  и  сын  её – воитель,

И  вдохновитель,  и  ревнитель

Сасунской  славы  многих  лун.

Тер — Мгер  дитя  ещё,  а  братья

Недальновидны,  не  смелы.

Скорей  павлины,  чем  орлы.

Не  брюки  им  носить,  а  платья.

12. Падение Сасуна МЕЛИК  ЗАХВАТЫВАЕТ  САСУН И  ОБЛАГАЕТ  АРМЯН  ДАНЬЮ.

Сасун  без  стержня,  без  защиты-

Добыча  лёгкая  врагу.

Как  волки,  рыскали Мсыриты

На  пограничном  берегу,

И,  обложив  Сасун  ордою,

Без  боя  заняли  его,

Пластаясь  алчною  бедою

В  домах  трусливого 

Верго. Не  преуспев  на  поле  брани,

Скрывая  в  тень  стыдливый  лик,

Опять  согбенные  армяне

Несут  ярём  позорной  дани

Туда,  где  властвует  Мелик

 

 

 

 

 

 

 



Источник: http://www.nashasreda.ru