«Об армянском Геноциде: долг турецкого патриота». Колонка турецкого художника ко дню памяти Геноцида
24 апреля, в день памяти Геноцида, американский художник турецкого происхождения Хакан Топал опубликовал колонку «Об армянском Геноциде: долг турецкого патриота» (A Turkish Patriot’s Duty: On the Armenian Genocide). В ней он говорит о том, что, будучи турецким патриотом, отказывается замалчивать Геноцид, — как и другие проблемы, связанные с турецкой и османской историей. Закрывать глаза на них, считает Топал, — значит, лишать себя авторитета в споре с западом. Если ты не готов признавать собственные ошибки, то любая критика другого априори лицемерна.
В эти дни меня в первую очередь заботит не критика запада, хотя я к ней целиком присоединяюсь: колониализм, система рабовладения, систематический расизм, продолжающиеся гонения на мусульман в США и в Европе — все это структурные и важные проблемы.
Меня заботит избирательное применение этой критики [запада], которое для многих экспертов и комментаторов из мусульманского мира попросту заменило критическое мышление. Достаточно просто перечислить преступления какого-нибудь западного режима, провозгласить себя жертвой этих злодеяний, и дело в шляпе. Только вот невозможно требовать справедливости от других, не требуя никакой работы от себя. Это лицемерие и двойные стандарты сводят нашу критику к очередному медиаперфомансу, и в этот момент наши слова теряют силу. Конструктивная и эффективная критика должна начинаться с того, чтобы мы разобрались с тем, что произошло у нас в собственном доме.
Пока в Палестине продолжается геноцид мирного населения, многие продолжают говорить о причинах, которые сделали его возможным — об интересах некоторых политических и финансовых структур. И в то же время о геноциде Армян не говорится вообще или говорится вскользь. Этнические чистки, межконфессиональное насилие, рабство и патриархальный уклад в исламском мире не подвергаются никакой критике. Тем временем то, что часто подается как продолжение культурной и политической традиции на самом деле осуществляется с помощью таких средств, как национализм, империализм и колониализм. И турки, и мусульмане Ближнего Востока знают об этом лучше чем кто-либо другой.
Когда в 1990-х мы, еще будучи студентами, объединялись в сообщества и много рефлексировали на тему того, как расколото было левое движение в Турции 1970-х и к каким неудачам это привело, мы говорили о том, что нам нужна платформа. Идея была простая: ни один вопрос не будет главным, все движения будут бороться бок о бок. Голоса меньшинств в этом хоре будут звучать сильнее. Главной нашей целью было не согласие, а справедливое распределение ответственности. И тогда мы уже могли обсуждать равные права для всех — в том числе для женщин, курдов, армян и других.
Это чувство единства сохранялось во время протестов на площади Тахрир, в Зукотти-парке и в парке Гези. Сейчас все это кажется далеким и неправдоподобным, потому что позиции каждого сейчас четко определены в соответствии с политикой идентичности. Там, где начинается эта граница четко определенной идентичности, заканчивается всякая конструктивная критика. Жертва сама становится агрессором. Если другой постоянно неправ, тебе незачем задавать вопросы самому себе.
У меня ушли годы на то, чтобы понять, какова моя личная позиция по вопросу Геноцида. Признать Геноцид, будучи гражданином Турции — как минимум общественный вызов, и у этого поступка всегда есть цена. Вас назовут шпионом, агентом иностранных разведок, предателем своего народа. Все это мы неоднократно слышали. В какой-то момент я понял, к чему сводится весь этот набор обвинений: это просто способ сделать так, чтобы целая страна продолжала пребывать в блаженном неведении.
Для меня разговор о Геноциде армян — это не упражнение в демонстрации солидарности или экивок в сторону прогрессивной общественности. Я понимаю это как свой гражданский долг. Как условие для того, чтобы сделать свою страну лучше и честнее, если хотите. На лжи ничего прочного не построить.
Я всем сердцем люблю Анатолию, где я родился. Для меня это не пустой звук. Я считаю себя патриотом — но я предан не правительству, а стране, потому что правительства — все без исключения — врут и подавляют. Их легитимность зачастую коренится там, где были уничтожены сотни и тысячи чьих-то историй. Я предан своей стране — с ее непростым прошлым, миксом культур и народов, и географией, которая хорошо отражает то, что у нас за плечами. Это не официозная версия турецкой истории, не складная героическая версия, а все целиком без изъятий.
Да, я патриот, и я утверждаю, что патриот, который не может сказать правды своему народу — не патриот, а охранитель, безыскусный лжец.
Когда-то миллионы армян жили на территории Анатолии. Об их пребывании там до сих пор говорят пейзажи, руины разрушенных зданий и заброшенных церквей, надписи на надгробных камнях и переименованные названия деревень и городов. Я объездил всю Анатолию — Ван, Патнос, Карс, Эрзурум, Кайсери. Я был там, где некогда кипела жизнь. Сейчас они заброшены или как-то используются для хозяйственной или для другой деятельности. Конечно, там жили не только армяне, но и алевиты, курды, ассирийцы, евреи — все те, кто пережил насильственное перемещение и стирание из истории.
Справедливость — это не абстрактное понятие. Она начинается с акта признания, хотя и не заканчивается на этом. Как минимум она требует того, чтобы мы признали право армян на их историческую землю, даже в той форме, которая пока не может быть четко юридически определена.
Нам нужно переопределить концепт принадлежности. Нам нужна земля, которая принадлежит всем, кто здесь когда-то жил и живет сейчас. И нам нужно наконец признать сложность исторических переплетений, которые связывают нашу географию и время.
Только тогда наша критика будет иметь какой-то вес, и мы сможем говорить о лицемерии Европы или США, и насилии, которое осуществляется с их подачи и зачастую с их поддержкой. Но сами мы не должны быть частью этой цепочки насилия.
24 апреля 2026 года
Перевела Филиппова Анна
Источник обложки: личный блог автора. URL