От Ани к Еревану: Николай Буниатян и архитектура новой Армении
В монографии Лолы Долуханян о Николае Буниатяне опубликован его тюремный снимок. На нём тяжело больной человек, чьё лицо уже почти не связано с привычным образом архитектора — стоящего над чертежом, проверяющего линию фасада или объясняющего студентам устройство здания. По семейным сведениям, собранным исследовательницей, после ареста личные фотоальбомы были изъяты. Исчезла та часть архива, где жизнь била ключом.
В этой утрате есть горькое несоответствие тому, чем Буниатян занимался десятилетиями. Он делал именно то, что не позволяло исчезновению стать окончательным: обмерял древние храмы, зарисовывал детали, восстанавливал по руинам логику сооружения, собирал сведения о старом Ереване. Уже затем он строил новый город, словно переводя накопленное знание из чертежа в улицу, дом, двор.
Его путь к архитектуре начался в Бакинском реальном училище, продолжился в Одесском художественном училище, а затем — в петербургской Академии художеств. В Академии Буниатян учился не только проектировать. Уже в 1911 году он выполнил обмер храма огнепоклонников в Сураханах близ Баку, а в следующие годы обследовал церкви Новоладожского уезда и Меншикову башню в Москве. Ещё студентом он участвовал в экспедициях по рекомендациям Петра Покрышкина, Владимира Суслова и Алексея Щусева. Такая работа требовала терпения и точности. Памятник нужно было разложить на планы, разрезы, узлы и пропорции, а затем снова увидеть как единое целое. Обмер не сводился к механическому копированию. Он учился понимать, почему здание устроено именно так, как материал принимает нагрузку и как форма связана с местом и временем.
Эта подготовка привела Буниатяна в Ани. В 1914 году, после окончания Академии, он присоединился к экспедиции Николая Марра. На групповой фотографии рядом с Марром и Ашхарбеком Калантаром стоят люди, для которых покинутый город был огромным пространством для исследования. Буниатян измерял Дворцовую церковь, работал в Ереруйке, Ширакаване и на других памятниках. В 1915 году в серии Анийского музея древностей вышло исследование Дворцовой церкви: текст был подготовлен под редакцией Марра, а чертежи и обмеры принадлежали Буниатяну. Пока шла война и рушился привычный мир, исследователи старались как можно точнее исследовать архитектуру исчезнувшей армянской столицы.
Участники экспедиции Н. Марра в Ани. Сидит: Николай Марр, его супруга Александра Алексеевна, фотограф Вруйр, стоят: сын Марра Юрий, Ашхарбек Калантар, Николай Буниатян, скульптор Тарагрос. Источник
Позднее Буниатян не раз вернётся к такому взгляду на архитектуру. Его будут интересовать не только стены, но и связь здания с ландшафтом, не только орнамент, но и конструкция. Уже в Ереване он исследует храм в Гарни и в 1933 году издаст отдельную книгу на армянском, русском и французском языках — с обмерами, анализом ордера и вариантом реконструкции.
После революции Буниатян работал архитектором Управления Московско-Казанской железной дороги, занимался рабочим посёлком при станции Кратово, связанным с идеями города-сада, и преподавал. С 1922 года он был старшим производителем работ на Первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, где по собственным проектам возвёл несколько павильонов, в том числе деревянный павильон Армянской ССР. Здесь исследователь древней архитектуры оказался перед совсем другой задачей: временные постройки должны были представить новую республику огромной стране и найти для неё современный, но узнаваемый образ.
Весной 1924 года Александр Таманян снова пригласил Буниатяна в Армению. Он писал: «Предлагаю работать в качестве ближайшего сотрудника — архитектором. Работа интересная: планировка городов, селений, гражданское строительство». В предложение входила и совместная работа в университете. В этих нескольких строках уже угадывалась программа почти всей дальнейшей жизни Николая. В конце апреля он приехал в Ереван.
Николай Буниатян с супругой Сусанна. Источник
Город тогда словно существовал сразу в двух состояниях. Перед глазами была старая Эривань с невысокой застройкой, узкими улицами, садами и следами персидской эпохи. На чертежах уже появлялась столица Советской Армении. Утверждённый в 1924 году генеральный план Таманяна задавал радиально-кольцевую структуру и образ города-сада, но сам по себе план не мог превратиться в улицы и дома. Нужны были съёмки, расчёты, мастерская, проекты кварталов, жилых и общественных зданий. Каждый день общий замысел приходилось соотносить с нехваткой средств, быстрым ростом населения и уже сложившейся городской тканью.
Этой работой занялся первый главный архитектор Еревана Николай Буниатян. Таманян создал генеральный план и основные градостроительные доминанты, а Буниатян организовал при горсовете архитектурно-планировочную мастерскую и налаживал работу по воплощению этого плана. Их обязанности не всегда были строго разделены, но это было сотрудничество двух профессионалов с разными задачами, а не история мастера и безымянного исполнителя. Позднее исследовательница Лола Долуханян приводила одну городскую легенду: за Таманяном и Буниатяном будто бы были закреплены фаэтоны с номерами один и два. Принимать это воспоминание за табель о рангах не стоит, но оно хорошо передаёт ритм времени, когда будущую столицу приходилось объезжать по ещё не перестроенным улицам.
План гостиницы «Интурист» («Гранд Отель»). Ереван. 1926 год. Источник
Для Буниатяна город не был просто набором эффектных зданий. В его текстах всё чаще появляется квартал как основная единица городской жизни — не только периметр домов, но и связанный с ними комплекс обслуживания. Ранние представления о сравнительно свободном городе-саде менялись вместе с самим Ереваном: кварталы становились крупнее, улицы расширялись, появлялась необходимость в районных центрах и цельных ансамблях. Поворот улицы, площадь, угловой дом — всё это становилось частью одной пространственной задачи. Именно так работали два его здания на пересечении нынешних улиц Туманяна и Налбандяна: они формировали небольшое городское пространство.
Проекты Буниатяна хорошо показывают, из чего складывался новый Ереван. Среди его работ — гостиницы, банк, школы, общежития, баня с бассейном, пожарные части, цирк, промышленные сооружения и жилые дома. Городу нужны были не только административные здания и парадные ансамбли. В жилых домах Буниатян активно использовал глубокие лоджии, галереи, балконы и дворы — пространства между комнатой и улицей. Они защищали от ереванского солнца и жары, помогали проветривать дом и при этом продолжали местные бытовые традиции без буквального повторения старого жилища. Камень сочетался со штукатуркой, привычные пространственные решения — с современными конструкциями. В построенном в 1927 году доме на улице Налбандяна до 1936-го жил Аксел Бакунц. Первоначально это было одноэтажное здание на четыре квартиры, второй, а позднее и третий этаж появились уже после гибели писателя.
Одной из самых выразительных построек Буниатяна стал Сельскохозяйственный банк, созданный на рубеже 1920–1930-х годов. Его каменный фасад отсылал к местной архитектурной традиции, а операционный зал был решён в железобетоне. В других проектах соотношение было иным. Гостиница «Севан» появилась уже в переходное время, когда конструктивистская ясность начинала сочетаться с новой монументальностью. Позднее здание снесли, и сегодня судить о нём можно только по фотографиям и чертежам.
Архитектурный спор 1920–1930-х годов часто представляют как столкновение сторонников традиции с молодыми конструктивистами. На деле всё было сложнее. Новая столица должна была одновременно стать современной и остаться армянской, но готового ответа на вопрос, как именно это сделать, не существовало. Конструктивизм предлагал язык новой функции и нового быта. Академическая школа сохраняла внимание к пропорции, ансамблю и исторической традиции. Буниатян пробовал разные решения, избегая и безликой универсальности, и простого декоративного подражания старой архитектуре.
Здание Сельскохозбанка. Фасад, планы 1 и 2 этажей. Ереван. 1927-1930 годы. Источник
Он прямо критиковал дореволюционные попытки создать «армянский стиль» простым переносом средневековых деталей на современный фасад. Для Буниатяна национальная архитектура не сводилась к набору готовых украшений. Она проявлялась в конструкции, материале, отношении здания к ландшафту и климату, в работе с деталью. Он писал о каменной и деревянной резьбе, керамике, металле, ювелирном искусстве, коврах и миниатюре. В 1937 году Николай напоминал и о почти исчезнувшей технике: «Полузабытая майолика… благодаря своей красоте и долговечности может в наших условиях иметь большое будущее». Его отношение к прошлому хорошо выражала другая формула: «Архитектурное наследство должно стать источником внутреннего обогащения советской архитектуры».
Особое значение для Буниатяна имели исследования Тороса Тораманяна, показавшие самостоятельность армянской архитектурной традиции, которую прежде часто считали периферийным ответвлением византийской. Ани, Ереруйк, Гарни, Текор, Птгни, Гегард и старый Ереван были для него своего рода профессиональной библиотекой. Один памятник помогал понять работу с камнем, другой — композицию объёмов, третий — связь архитектуры с рельефом.
После Ленинаканского землетрясения 1926 года этот подход получил ещё одно, предельно практическое применение. Буниатян изучал разрушенные здания и участвовал в разработке временных правил строительства для сейсмических районов. Его интересовали грунты, этажность, качество материалов, перевязка продольных и поперечных стен, конфигурация плана. Повреждённые сооружения он назвал «окаменевшими сейсмограммами». Ведь трещина показывает, как работали скрытые силы, где конструкция дала слабину и что необходимо учесть в следующем проекте.
Профессиональное архитектурное образование в Армении вело отсчёт лишь с 1921 года. Буниатян преподавал проектирование, участвовал в создании архитектурного отделения, а в 1936 году при его участии была открыта профильная кафедра, которую он возглавлял до 1938-го. Он формировал не только город, но и профессиональную среду, способную продолжить эту работу.
Именно в эти годы его собственная работа была прервана. Одни исследователи относят арест к 1937 году, другие — к 1938-му. Известно главное: Буниатян прошёл через тяжёлое заключение, вышел на свободу больным и уже не вернулся к руководству созданными им ереванской мастерской и кафедрой. Репрессия оборвала не только его карьеру. Аресты архитекторов прервали и передачу накопленного опыта внутри профессиональной среды Армении.
Рукопись статьи «Теория теней». Источник
По сведениям Лолы Долуханян, переехать в Москву Буниатяну помог Каро Алабян. Там он работал в системе Академии архитектуры СССР и продолжал заниматься историей армянского зодчества, словно возвращаясь к тому, с чего когда-то начинал. В 1943 году он подготовил обобщающий очерк, но завершить его не успел: 13 декабря того же года Николай умер в Москве. Юрий Яралов, которому позднее поручили подготовить рукопись к печати, писал: «Преждевременная смерть помешала завершению и изданию этой работы». В книгу «Архитектура Армении. I–XIX вв.», вышедшую в 1950 году, вошли часть текста и обмеры Буниатяна, подбор иллюстраций и окончательная редакция принадлежали Яралову. Так его многолетняя работа всё же была сохранена.
Многое осталось в рукописях или было утрачено. Буниатян работал над исследованием старого Еревана эпохи иранского господства, размышлял о национальных формах современной архитектуры, готовил материалы об отдельных памятниках. Часть его чертежей и личных документов со временем рассеялась. Вдова передала в Комитет по охране памятников десятки листов. По данным Долуханян, из сорока листов по Гарни позднее удалось обнаружить лишь несколько. В 2017 году выставка в Национальном музее-институте архитектуры имени Таманяна собрала около ста писем, фотографий, документов, эскизов и чертежей. Супруга внука архитектора Изабелла Мурадян передала музею две акварели и чертежи обмеров Ереруйкской базилики. Сам Ереван остаётся самым большим и при этом неполным архивом Буниатяна. Одни его здания сохранились, другие были надстроены или переделаны.
Источники:
Долуханян Л. Նիկողայոս Բունիաթյան. Երևանի առաջին գլխավոր ճարտարապետ = Никогайос Буниатян. Первый главный архитектор Еревана. Ереван : Антарес, 2015. 164 с. ISBN 978-9939-51-821-3. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Բունիաթյան, Նիկողայոս Գաբրիելի, 1878–1943 // Сводный каталог библиотек Армении. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатян (Буниатов) Николай Гаврилович // Большая советская энциклопедия. 3-е изд. Т. 4. М. : Советская энциклопедия, 1971. С. 38. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Ильина М. И. Профессор Н. Г. Буниатов. М., 1944. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Долуханян Л. К. Ճարտարապետ Նիկողայոս Բունիաթյան = Архитектор Николай Буниатян // Պատմա-բանասիրական հանդես / Историко-филологический журнал. 1985. № 2. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Памятники армянского искусства. Вып. 1: Ани. Дворцовая церковь / под ред. Н. Я. Марра ; по обмерам и чертежам Н. Г. Буниатова. Петроград : Анийский музей древностей, 1915. 11 с., 20 л. ил. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г., Яралов Ю. С. Архитектура Армении: I–XIX вв. М. : Государственное издательство архитектуры и градостроительства, 1950. 144 с., 1 л. ил. (Очерки по истории архитектуры народов СССР). URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. Никольская церковь в Гостинополье. Новоладожский уезд. Главный фасад колокольни. 1913–1914. Музейный № НИМ РАХ КП-108/1171, Ф-14403 // Научно-исследовательский музей при Российской академии художеств. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. Обмер храма огнепоклонников в Сураханах, близ г. Баку. 1911. Бумага, графит. Музейный № А-7503 // Научно-исследовательский музей при Российской академии художеств. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. Обмер Троицкой церкви в селе Помялово Новоладожского уезда. Западный фасад. 1913. Бумага, тушь. Музейный № НИМ РАХ КП-108/589, А-4468 // Научно-исследовательский музей при Российской академии художеств. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. Изучение архитектурного наследия // Теория архитектуры. Totalarch. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. О перепланировке и благоустройстве Еревана // Теория архитектуры. Totalarch. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Буниатов Н. Г. Сейсмоустойчивость зданий // Архитектурная газета. 1937. 3 марта. Электронная публикация: Теория архитектуры. Totalarch. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Ճարտարապետության ֆակուլտետ. Պատմություն [Архитектурный факультет. История] // Национальный университет архитектуры и строительства Армении. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Джангиров П. Первый главный // Центр поддержки русско-армянских стратегических и общественных инициатив. 2016. 9 сентября. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Мирзоян Т. Архитектор Буниатян — первый главный // Голос Армении. 2017. 19 июля. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Бальян К. Архитектура Армении в поисках национальной формы // Проект Байкал. 2020. Т. 17, № 64. С. 52–63. DOI: 10.7480/projectbaikal.64.1634. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Масиель Санчес Л. К. «Итальянская» неоклассическая Эривань Таманова и Буниатова: альтернатива «национальному»? // Иофан 130. Пути архитектуры 1920–1940-х годов : материалы международной научной конференции, 15–16 сентября 2021 г. М., 2021. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Նիկողայոս Բունիաթյան (Բունիաթով) Գաբրիելի [Никогайос Буниатян (Буниатов) Габриелович] // Anunner.com. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Nikol Pashinyan familiarized with Kamar Business Center’s activities in Yerevan // The Prime Minister of the Republic of Armenia. 2018. 30 September. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Ակսել Բակունցի բնակելի տուն [Жилой дом Аксела Бакунца] // Visit Yerevan. URL (дата обращения: 15.09.2026).
Джангиров П. Таманян и Буниатян: они вместе создавали новый Ереван // Армянский музей Москвы и культуры наций. 2018. 9 января. URL (дата обращения: 15.09.2026).