Родина в руинах: жизнь и письмо Акопа Мндзури
Было начало одиннадцатого утра. Его операция прошла успешно — врач сказал, что делать больше нечего и он может ехать. Акоп Мндзури выбежал из аптеки на улице Санасарян-хан, свернул на Бахчекапы и побежал к Галатскому причалу, расталкивая людей, не успевая извиняться, задыхаясь. Мост был переполнен, и когда он наконец добрался до пристани, Керопе уже стоял у края и смотрел на воду: «Корабль ушёл. Двадцать пять минут — не больше. Он уже у Бюйюкдере».
Это была осень 1914 года. Через несколько недель Османская империя вступила в мировую войну. Он был мобилизован как рабочий солдат — военный пекарь, снабжавший хлебом армейские обозы. Вернуться домой он уже никогда не сможет.
Двадцать пять минут опоздания определили его всю остальную жизнь: более полувека в чужом городе, потерю первой семьи, вторую жизнь, начатую почти с нуля, и — в конце концов — несколько сотен рассказов, роман и мемуары, которые он написал, чтобы сохранить мир, которого больше не существовало.
Его настоящая фамилия была Демирджян. Он родился в 1886 году в деревне Покр-Армдан, что в Эрзинджанском санджаке — глубоко в Восточной Анатолии, у подножия горного хребта Мунзур. Сама история его рождения таит в себе что-то зловещее: беременная мать поднялась на холм за глиной, и там на неё сошёл оползень. Прибежавшие крестьяне увидели торчащий из-под бурой земли край цветастого платья, дёрнули — женщина оказалась живой. Ребёнка назвали Акоп.
Псевдоним, который он выбрал позже, — Мндзури — восходит к армянскому названию тех самых гор Мунзур, что высились над его деревней. Жест самонаименования заключал в себе явный манифест армянства, ведь когда он подписывал свои тексты «Мндзури», горы уже носили другое имя — турецкое, Munzur, — а деревня, в которой он вырос, была опустошена.
Для провинциальных армян конца XIX века путь в Стамбул был обычным делом — такой же сезонным делом, как сев и жатва. Феномен «пандухства» — трудовой миграции армянских мужчин из деревень в столицу — присутствовал во многих поколениях. Отец и родственники Акопа держали в городе пекарню. В одиннадцать лет его отправили следом: учиться семейному ремеслу.
В Стамбуле он разносил хлеб. Его маршруты пролегали через районы Ортакёй, Бешикташ, Тешвикие — холмистые улицы, пропахшие морем и кофейней. Он видел всё: портовые толчеи, армянских торговок в окнах, сефардских детей на Сивастопольской улице, говорящих по-ладино (язык сефардских евреев). Он слышал осколки чужих языков и нёс их в памяти.
Слева направо — поэт Гурген Тренц, писатель Вардан Комикян и Акоп Мндзури. 1948 год, Константинополь. Источник
Он учился в католической французской школе в районе Ортакёй, потом в школе Гентронакан, начал было занятия в знаменитом Роберт-колледже. В 1906 году, в возрасте двадцати лет, опубликовал в армянской газете «Масис» первый рассказ — «Невестка и свекровь» — под псевдонимом Папазян. Но Стамбул его тяготил. «Если бы меня сделали пашой — это всё равно была бы служба, и я бы не был собой», — скажет он потом. В следующем году он уехал из города.
Он вернулся в деревню, где зимой преподавал в деревенской школе, а летом пахал, жал, убирал навоз, чернел под солнцем. Он женился на женщине по имени Вогида, и у них родилось четверо детей. И в этой жизни — кажущейся простой, почти крестьянской — он читал Флобера. Важно, что он получил своё образование не в городской библиотеке, а в поле, среди стрекочущей от жары пшеницы.
Образование его было самостоятельным, «неправильным» по меркам городской интеллигенции, но без сомнения настоящим. Флобер стал для него мерилом того, каким должно быть художественное письмо: точным, без романтического тумана, без идеализированных героев, с настоящими людьми в центре. «Меня сделал Флобер», — скажет он позже.
Однако этот период — 1907–1914 годы — не был «паузой перед катастрофой». Он был единственной полноценной жизнью, которую Мндзури идеализировал в последующие годы. Именно её он потом будет воссоздавать в прозе снова и снова: те же деревни, те же люди, тот же уклад — крестьянский труд, снохи и свекрови, пандухты-мужчины, возвращающиеся с пустыми руками или не возвращающиеся вовсе. Его проза — это его память и его жизнь.
В мае 1915 года из деревни перестали приходить письма. Он отправил телеграмму — ответа не последовало. Вторую — молчание. На третью пришёл ответ:
Горькую весть принёс Гахмыхлы Темер — курд, всю жизнь работавший батраком у его родственников, знавший армянский почти как родной. Он рассказал, что четвёртого июня деревню очистили. Армяне уходили, целуя двери своих домов и церковные двери, как целуют на прощание. Мндзури потом записал, кого именно он потерял, называя возраст каждого: дед Мелкон — восемьдесят восемь лет. Мать Наник — пятьдесят пять. Дочь Нурхан — шесть. Мараник — четыре. Анаит — два. Сын Хачо — девять месяцев. Жена Вогида — двадцать девять.
После войны он остался в Стамбуле, поскольку деваться было некуда.
Он женился снова, родились ещё трое детей. Он работал пекарем, писцом, торговцем зерном, угольщиком. В общем, менял занятия по мере необходимости.
Турецкая республика, выстраивавшая себя на обломках прежнего порядка, создала для армянского меньшинства особое положение: формально армяне были гражданами, но фактически — чужаками с неопределённым статусом. «Постгеноцидный габитус отрицания» — так исследователи называют эту систему установок, в которой само слово «Геноцид» не произносилось, армянская история вытеснялась, а выжившие существовали в роли призраков из собственного прошлого. Образованный человек, знавший французский, армянский и турецкий, Мндзури не мог найти работу, соответствующую его способностям. Когда он обращался за помощью к бывшим знакомым, разговор аккуратно переводился на другие темы.
В этой системе выдавливания и нужно искать ответ на вопрос: почему между его первым опубликованным рассказом (1906) и первой книгой (1958) прошло пятьдесят два года? Это — история двадцатого века, вписанная в писательскую карьеру одного человека. Он не переставал писать, однако печатать было некому и негде: западноармянская литература существовала в рассеянных газетах диаспоры, без издательств, без государственной поддержки, практически без читателей за пределами узкой общины. Первый сборник рассказов «Голубой свет» вышел в 1958 году, когда Мндзури было семьдесят два года.
Всё действие его рассказов происходит в одном месте: деревни вокруг Эрзинджана. «Моя литература — регионалистская», — говорил он. Большинство его рассказов названы по именам: Мелкенц Мкртич, Тялуэнц Маро.
Арцрун Авагян, детально исследовавший его поэтику, обратил внимание на то, что у Мндзури нарратив постоянно нарушается — «нелогическими» перебоями, отступлениями, прямыми обращениями к читателю: «Знаете, кто это был?», «А вы бы что сделали?». Это особая технология вовлечения: читатель становится не посторонним наблюдателем, а соучастником воспоминания. Повторы, которые у другого автора выглядели бы как недостаток — одни и те же ситуации, те же типажи, те же деревни — у него являются структурным принципом, через который он воссоздаёт мир не линейно, а концентрически, каждый раз приближаясь к нему с новой стороны.
Здесь видно влияние Флобера. Мндзури писал о сельских армянах так, как Флобер писал о провинциальной Нормандии. Земледельческие практики, орудия труда, диалекты, верования, одежда — всё это в его рассказах составляет «плоть» текста. «Мы почти ничего не знаем о том, как жили люди в старину», — говорил он, имея в виду, что предшественники предпочитали идеализированных героев живым людям.
Он сам дал формулу того, что делал:
Среди его текстов особняком стоит роман «Второй брак», опубликованный в 1931 году в газете «Аздарар» и вышедший затем отдельной книгой. Это одно из первых в армянской литературе художественных исследований того, что происходит с человеком после Геноцида. Исследовательница Талин Суджян показала, что роман фиксирует явление, которое социология осмыслила лишь спустя десятилетия: разрыв между стамбульскими армянами, приспосабливавшимися к новому порядку, и теми, кто пришёл из провинции с памятью об уничтожении. Эти люди жили в одном городе, но как будто в разном времени.
Женщины в его прозе занимают особое место. Исследовательница Сатеник Аветисян отмечала, что Мндзури создал целую галерею женских образов — невесток, свекровей, «мец мам» (старших женщин), — объединённых общей чертой: молчанием. Это молчание было особой формой достоинства, специфическим для того мира понятием «хонарх», смиренности как нравственной силы. Не случайно и сам он, встречая соседа-турка, который знал всё, не говорил ему ничего. «Что бы это дало?» — спрашивал он потом.
Ни одна из его книг так и не была переведена на английский полностью — по меньшей мере до 2020 года. Турецкий перевод «Стамбульских воспоминаний» появился лишь в 1993-м.
Первая книга вышла, когда ему было семьдесят два года, умер он в 1978 году в Стамбуле, а последняя книга была опубликована уже посмертно, в 1984-м; всего им написано 225 рассказов, 75 хроник, 26 деревенских зарисовок, 12 историй и пьеса, при этом 244 текста при жизни так и не были опубликованы, и хотя вопрос о том, был ли он услышан, остаётся открытым, сделано им было несомненно.
После чтения Мндзури остаётся не столько чёткий образ, сколько ощущение, будто человек идёт по пшеничному полю, почти скрытый за колосьями, но его голос слышен, он рассказывает, называет имена, описывает, как было устроено то или иное дело в деревне, как пахло и как звучало, потому что он знает это изнутри и сам это прожил.
Аналитики нередко сравнивают его с Примо Леви по самому механизму письма, имея в виду фигуру выжившего, которого словно не отпускают и заставляют говорить, пока есть хотя бы один слушатель, однако это сравнение остаётся неполным, поскольку Леви был услышан при жизни, тогда как Мндзури — нет.
Деревня Покр-Армдан сегодня носит название Küçükarmutlu, горы Мндзур — Munzur, и армянские названия здесь были вытеснены историей, так что псевдоним «Мндзури» оказывается последним местом, где это название ещё сохраняется — в подписи под рассказами человека, умершего в городе, который он называл тюрьмой.
Источники:
Aktaş O. R. An Armenian Writer in Istanbul: Hagop Mıntzuri's Ethnography of Jews in Ortaköy // Ayin Press : [сайт]. — 2025. — 15 March. — URL (дата обращения: 24.03.2026).
Bir asırda iki hayat: Hagop Mıntzuri // Agos : [газ.]. — 2022. — 9 Ekim. — URL (дата обращения: 24.03.2026).
Hagop Mnts'uri's The Second Marriage: Armenian Realities in the Pre- and Post-Genocide Ottoman Empire and Turkey // British Journal of Middle Eastern Studies. — 2023. — Vol. 50, no. 5. — DOI: 10.1080/13530194.2022.2069085.
Aktokmakyan M. A Self-Portrait of the Armenian Artist as Homo Sacer: The Biopolitical Limits of Hagop Mintzuri's Life Writing // Biography: An Interdisciplinary Quarterly. — 2020. — Vol. 43, no. 2. — URL (дата обращения: 24.03.2026).
Ավագյան, Ա. Հակոբ Մնձուրու պատումի արվեստը // Բանբեր Երևանի համալսարանի. Բանասիրություն. 2024. № 3 (45). Էջ 52–66. DOI: 10.46991/BYSU:B/2024.15.3.052. URL (дата обращения: 24.03.2026).
Ավետիսյան, Ս. Հակոբ Մնձուրի. հայ խոնարհները // Գրականագիտական հանդես. 2015. ԺԶ. Էջ 130–141. URL (дата обращения: 24.03.2026).
Suciyan, T. Reading Hagop Mntsuri’s The Second Marriage Through The Perspective of Non-Contemporaneous Contemporaries in the Ottoman Empire // Reflektif Journal of Social Sciences. 2022. Vol. 3, no. 3. P. 507–527. DOI: 10.47613/reflektif.2022.86.
Սևան, Գ. Հակոբ Մնձուրի / պատ. խմբ. Վ. Մ. Մնացականյան. Երևան : ՀՍՍՀ ԳԱ հրատ., 1981. 199 էջ. URL (дата обращения: 24.03.2026).