Цвет царей и богов: история армянского ծիրանի
Цветовые названия редко имеют историю, которую можно свести к одному оттенку современного спектра. Их значения складываются из языка, материала, природных явлений, одежды и социальных представлений, поэтому со временем одно и то же слово может сохранять несколько смысловых пластов. Армянское ծիրանի [cirani] относится именно к таким словам.
Для современного носителя языка оно прежде всего связано с абрикосом: ծիրան означает «абрикос», а ծիրանի — «абрикосовый».
Б. Зулумян утверждает, что «армянское нагорье — одно из мест наибольшего распространения и культивирования абрикоса. Обозначение цвета через цвет абрикоса, чрезвычайно интенсивное употребление этого цвета в армянском языке в целом и в качестве эпитета в словесном творчестве объясняется фактом глубокого вхождения этой культуры в жизнь народа». Более того, можно сказать, что эпитет ծիրանի не просто представлен в армянском языке, но, по сути, актуален в мышлении армянина, где абрикосовый цвет — константа, национальный символ.
В армянском языке, по словам Б. Зулумян, есть «более 76 слов, образованных при помощи прилагательного ծիրանի: заря — абрикосовая, солнце — абрикосовое, радуга — абрикосовый пояс; армянские военачальники носили одежду абрикосового цвета, абрикосовый цвет является цветом национального флага и т.д.».
В древнеармянской письменной традиции это слово имело другое основное значение: оно обозначало пурпурный (порфировый) цвет и пурпурную ткань, а производные от него относились к одежде царя, императора или другого человека высокого статуса. В армянской лексике существовали формы ծիրանազգեստ и ծիրանազգեաց — «одетый в пурпур», а также ծիրանածին, связанное с представлением о человеке, рождённом в царском достоинстве.
Лексикографические источники показывают, что речь шла о целой системе производных, в которой название цвета переходило в обозначение ткани, облачения и социального положения. Это обстоятельство определяет исходную точку истории ծիրանի: перед нами термин, существовавший в армянском языке как обозначение особого, статусного цвета задолго до того, как слово стало восприниматься прежде всего через современное значение «абрикосовый».
В древнем мире цвет ткани невозможно было полностью отделить от самой ткани и её стоимости. Пурпур относился к числу наиболее престижных красителей Средиземноморья и Ближнего Востока, а пурпурная одежда служила знаком высокого положения. В армянской письменности эта социальная функция цвета закрепилась непосредственно в языке. Поэтому ծիրանի могло характеризовать человека через его одежду: выражение, буквально означавшее «облачённый в пурпур», одновременно указывало на положение того, кто эту одежду носил. Показательно, что тот же языковой ряд употреблялся в христианской литературе. В древнеармянском тексте Евангелия от Иоанна, в рассказе о суде над Христом, сказано, что Иисус выходит перед толпой в терновом венце и «одежде пурпурной» — հանդերձ ծիրանի. Здесь ծիրանի переводит греческое πορφυροῦς, то есть «пурпурный».
Этот пример важен прежде всего как раннее письменное свидетельство значения слова. Он позволяет увидеть, что для армянского книжного языка ծիրանի было обозначением пурпура в прямом смысле и входило в общехристианский культурный контекст, где пурпурная одежда была связана с царской властью.
История слова, однако, не ограничивается пурпуром. Армянские словари фиксируют у ծիրանի более широкое цветовое поле, включающее красные, багряные и некоторые другие яркие оттенки; в описании радуги слово связано уже с многоцветностью и переливчатостью. Согласно Армянско-русскому словарю Г. Ачаряна, ծիրանի – это «пурпурный, багряный, редко золотой». А в Армянском толковом словаре А.К. Кочаряна показаны следующие значения слова ծիրանի: «1. В целом — яркий, красивый, приятный (о цвете); 2. Красный, цвета крови или цвета розы (ծիրանի краска); 3. Синий, մավի (ծիրանի море или ծիրանի дым); 4. Жёлтый (светлый или тёмный), имеющий цвет плода абрикоса; 5. Зелёный; 6. Пёстрый, переливчатый, разноцветный (ծիրանի пояс — про радугу, ծիրանի цветы); 7. сущ. ծիրանի, красная краска; 8. Ткань, окрашенная ծիրանի краской или одежда из такой ткани; 9. В частности — одежда королей и военачальников, которую они надевали во время торжеств».
Именно здесь появляется выражение ծիրանի գոտի — «пояс ծիրանի», традиционное название радуги. Само сочетание особенно важно для понимания исторической семантики слова. Если рассматривать ծիրանի только как название пурпурного цвета, название радуги кажется неожиданным. Если учитывать более широкую цветовую семантику, в которой слово могло описывать насыщенный, изменяющийся и многоцветный цветовой эффект, такое употребление становится понятнее.
При этом нельзя считать ծիրանի универсальным древним названием радуги: армянский язык располагал несколькими названиями этого явления, причем они принадлежали к разным смысловым группам. Исследование Армена Петросяна показывает, что в армянских диалектах названия радуги образуют три основные группы: обозначения пояса бога или святого, обозначения лука бога или святого и названия, связанные с сочетанием цветов.
Литературное ծիածան также имеет мифологическое толкование, связанное с небесным поясом. Для истории армянской культуры здесь важен сам принцип именования природного явления: радуга воспринимается через предмет одежды, который принадлежит сакральному персонажу. Одно из письменных названий радуги — Արամազդայ գոտի («пояс Арамазда»). Другие традиционные обозначения связывают её с Тиром — Տիրական գոտի («пояс Тира»), или называют её աստվածակամար («божественная дуга»), а также Աստվածածնի գոտի («пояс Богородицы»). Эти выражения свидетельствуют о существовании в армянской языковой и фольклорной традиции представления о радуге как о предмете, принадлежащем небесному миру.
После принятия христианства в Армении древняя религиозная система перестала определять государственный и общественный культ, однако многие слова и выражения продолжили существовать в письменном языке. Христианская книжность не создавала цветовую лексику заново. Она использовала уже существующие слова для перевода библейских текстов и описания нового религиозного мира. Ծիրանի сохранило значение пурпурного цвета, а связанные с радугой выражения продолжили существовать в армянской языковой традиции.
Эта ситуация характерна для истории культурной лексики вообще: слово может сохраняться после исчезновения первоначального религиозного контекста и входить в новую систему значений без сохранения всех прежних представлений. В истории армянского искусства это особенно хорошо видно на материале рукописей. Средневековая армянская художественная культура сохранила огромный корпус иллюминированных книг, и именно миниатюра, наряду с фреской, является главным материалом для изучения средневековой армянской живописи. Поэтому, когда речь идёт о цвете в армянском христианском искусстве, точнее говорить прежде всего об армянской рукописной живописи, а не переносить на весь средневековый материал понятие станковой иконы.
В рукописи цвет существует одновременно как часть изображения и как материальное свойство дорогостоящего предмета. Особенно интересен состав пурпурных красок: в рукописях пурпур получали смешением органического красного красителя с лазуритом или индиго; в состав некоторых смесей входили также белила.
Эти данные позволяют перейти от истории слова к истории материального цвета. Для средневекового художника пурпур не обязательно представлял собой отдельный готовый пигмент с единственным рецептом. Один и тот же визуальный результат мог достигаться разными комбинациями материалов, а итоговый оттенок зависел от их состава, пропорций, основы и техники нанесения. Поэтому историческое ծիրանի нельзя реконструировать как один фиксированный цвет, который можно точно воспроизвести по современной цветовой шкале. Лексическое значение и материальный состав краски относятся к разным уровням истории цвета.
Цвет мог участвовать в характеристике персонажа, ткани, архитектуры или орнамента, создавать композиционный акцент, взаимодействовать с золотом и определять визуальный ритм страницы. Его смысл зависел от конкретной рукописи и художественной среды. Поэтому значение ծիրանի для истории армянского искусства следует искать прежде всего в соединении трёх уровней: языка, материальной культуры и социальной истории цвета. Эти значения сосуществовали в армянской культуре в разные периоды и не образуют прямой последовательности. Современное значение «абрикосовый» также нельзя механически переносить на древнеармянские тексты. Оно принадлежит другой стадии истории слова и связано с названием плода. В современном армянском языке оранжевый цвет имеет отдельное обозначение — նարնջագույն, буквально образованное от слова «апельсин». Поэтому привычный для современного читателя перевод ծիրանի как «абрикосовый» способен скрыть его историческую семантику, если использовать его без учёта контекста.
История этого слова показывает, что цвет в армянской культуре существовал одновременно как физическое свойство материала, характеристика одежды, показатель социального статуса, описание природного явления и элемент художественного языка. Пурпурное облачение, радуга и цвет рукописной миниатюры относятся к разным историческим контекстам, однако все они помогают восстановить объём значения, которое имело ծիրանի в армянской письменной и культурной традиции. Именно поэтому историю ծիրանի следует рассматривать прежде всего как историю цветового понятия. Его современное значение сохраняет связь с абрикосом, древнеармянская письменность — с пурпуром и царским облачением, традиция названий радуги — с небесным поясом. В результате одно слово становится источником для изучения языка, истории власти, религиозных представлений и художественной технологии, причем каждый из этих уровней имеет собственную хронологию и собственную систему свидетельств.
Нина Гаспарян,
кандидат филологических наук, лингвокультуролог,
автор книги «Армянские мифы. От священного Арарата
и стрелы Айка до врат Мгера и креста Григория Просветителя».