«Любовь — единственный гений бытия»: к 90-летию Алисии Киракосян
Алисия Киракосян — одна из наиболее ярких поэтесс армянской диаспоры XX века, чей литературный голос объединил три языка и три культуры. Её поэзию высоко ценили Уильям Сароян, Паруйр Севак и Хорхе Луис Борхес. Итальянское издание её второй книги «Сущность и пунктуация» было иллюстрировано Пабло Пикассо и другими известными художниками, а в 1997 году в неофициальных кругах её имя упоминалось среди возможных претендентов на Нобелевскую премию по литературе.
Алисия Киракосян. Фото из открытых сетевых источников
Алисия Киракосян родилась 13 июля 1936 года в аргентинской Кордове в семье армянских беженцев из Вана. Родители, пережив Геноцид армян, сумели начать новую жизнь вдали от родины. Как и многие дети армянской диаспоры, Алисия росла далеко от Армении, но для неё родина всегда была живой в памяти семьи, языке и, позднее, в её поэзии.
Она начала писать в 14 лет. Позже окончила юридический факультет Университета Буэнос-Айреса и десять лет занималась театром, но именно литература стала для неё главным призванием. Её первая книга стихов «Пять голосов за один день» вышла в 1966 году и уже через год принесла поэтессе международное признание.
Особенную популярность и успех принесла вторая книга «Бытие и пунктуация», итальянское издание которой было проиллюстрировано Пабло Пикассо, Лучо Фонтаной и Эмилио Петторути — уникальный для дебютанта случай. Практически одновременно её стихи были переведены на армянский язык поэтом Ваагном Давтяном, что положило начало особой связи Алисии с Арменией.
Ваагн Давтян писал про Киракосян, что «из-под строк поднялась сама Поэзия», а стихи «проникали в те уголки человеческой души, куда способны добраться лишь большие чувства и большие мысли». Для неё эти слова стали источником особой гордости и признания: «Я благодарна великому поэту Ваагну Давтяну, потому что для армянского народа я обрела существование благодаря его открытию».
В Советской Армении популярность поэтессы приобрела почти легендарные масштабы: десятитысячный тираж книги «Корни и сущность» расходился моментально, а стихи перепечатывались и даже продавались по ценам, многократно превышающим номинальные. Её творчество укоренилось в армянской культурной жизни, несмотря на то, что Алисия никогда не жила в самой Армении.
Однако её успех объяснялся не только красотой языка. В армянской литературе зазвучал совершенно новый голос. Киракосян не стремилась подражать классикам и не искала национального колорита ради самого факта. Она рассказывала о том, что одинаково близко и понятно человеку любой культуры: о любви, одиночестве, материнстве, памяти, смерти, Боге и надежде. При этом Армения никогда не растворялась в этой универсальности — напротив, становилась её нравственным центром.
Сама Алисия утверждала, что видит своё призвание в том, чтобы вывести армянскую поэзию за пределы национальных рамок и открыть миру духовные сокровища своего народа. И это были не просто слова. Она писала на испанском, английском и армянском языках, а её стихи переводились на французский, итальянский, греческий, персидский, португальский, русский и шведский. Более того, будучи носительницей западноармянского языка, она сознательно начала создавать произведения и на восточноармянском, желая говорить со всей армянской культурой, а не только с её отдельной частью.
Впервые Алисия посетила Армению в 1967 году. До этой поездки она уже питала глубокую любовь к стране, которую никогда не видела собственными глазами. В одном из ранних стихотворений она признавалась в мечте прикоснуться к далёкой земле, вдохнуть её запах — чтобы соткать из этого собственную память. Именно после этого путешествия появилось одно из её самых известных произведений — «Письмо Армении», в котором она обращается не только к стране, но и к самой себе, к своим корням, к той части своей личности, которая долгие годы жила лишь в воображении. Как она пишет: «Твоя любовь, Армения, — всё моё нетронутое время».
Возможно, именно поэтому её поэзия почти никогда не звучит декларативно. Даже когда Киракосян говорит о Родине, она прежде всего рассказывает о внутреннем переживании.
Для неё Армения — не просто территория, а состояние души.
Любовь — не просто чувство между двумя людьми, а основа всего мироздания.
Одиночество — не трагедия, а возможность услышать самого себя.
Алисия Киракосян. Фото из открытых сетевых источников
Эта способность превращать личную боль в философское осмысление сделала её творчество узнаваемым. Алисия была уверена, что слово способно менять человека. Позже она разработала собственную теорию «Метапространственной» (в оригинале metadimensional) поэзии — попытку объяснить, как поэтический образ выходит за пределы языка и становится истинным духовным опытом.
Её произведениями восхищались такие мастера слова, как Уильям Сароян, Хорхе Луис Борхес и Жак Превер, который назвал Алисию «кометой, солнцем, прекрасным мгновением поэзии». Паруйр Севак говорил о ней как об одной из величайших поэтесс своего столетия. Говорят, что в 1997 году Киракосян была номинирована на Нобелевскую премию по литературе (списки номинантов открываются спустя 50 лет). Позднее она стала почётным доктором Национальной академии наук Армении, читала лекции в университетах разных стран, преподавала современную поэзию и выступала на международных литературных форумах. Однако все эти звания и награды — лишь внешнее выражение глубокого признания, которое она получила от своих читателей.
Алисия Киракосян с Уильямом Сарояном. Фото из открытых сетевых источников
В конце 1960-х годов Алисия переехала в США, где прожила оставшуюся часть своей жизни. Там она продолжала писать, издавать книги, читать лекции и размышлять о мире, справедливости и человеческом достоинстве. В её поздних произведениях чаще звучат темы прощения, внутреннего исцеления, памяти о Геноциде и ответственности человека перед будущим. Но главным словом её поэзии неизменно оставалась любовь.
Одно из самых известных её стихотворений начинается строкой: «Любовь — единственный гений существования». Кажется, именно этой идеей она прожила всю свою жизнь.
Алисия Киракосян ушла из жизни в США в возрасте 78 лет, борясь с раком поджелудочной железы. Осознавая приближение своего конца, она оставила небольшое завещание — трогательное прощальное слово, наполненное мудростью и любовью:
«Что я могу посоветовать всем, кто просыпается каждое утро? Быть благодарными Богу за дар жизни, чувствовать своё существование, брать от жизни всё лучшее и прославлять её, менять то, что можно, улыбаться и дарить улыбки тем, кого любишь. Наслаждаться жизнью, осмысливая каждую минуту, каждый маленький успех, каждый позитивный результат, каждый усвоенный урок, будь то радость или боль…
Иногда мне кажется, что я прожила свою жизнь, собирая пустые “вчерашние дни”, но люди всегда напоминают мне о наследии, которое я посеяла на своём пути. Мои мечты, мои стихи, мои мысли, мои чувства… Я совершила много ошибок, я переживала боль, один из неизбежных способов учиться и приобретать опыт. Хорошая новость в том, что мы снова встретимся на краю вечности и бесконечности, потому что в духовном царстве подобное ищет подобное».
Алисия Киракосян. Фото из открытых сетевых источников
Основные публикации Алисии Киракосян
За свою жизнь Алисия Киракосян написала более 60 книг (с учётом переизданий). Она писала на трёх языках — испанском, армянском и английском. Её произведения издавались на итальянском, французском, греческом и персидском языках, а отдельные книги и стихи были переведены на русский, португальский и шведский. Не все из нижеперечисленных книг были изданы.
1960-е
«Пять голосов одного дня» (1966, на испанском языке),
«Сущность и пунктуация» (1967, на испанском языке),
«Педро Любовь» (1969, диалогическая поэма, на испанском языке).
1970-е
«Во времени, в любви, в мире» (1970, на испанском языке),
«Воспоминания об Армении» (1970, проза, на испанском языке),
«Антимир» (1972, на испанском языке),
«После пепла и „Письмо Армении“» (1972, на испанском языке),
«Двое на орбите» (1972, на испанском языке).
1980-е
«Стихи о материнстве» (1989, на испанском языке).
1990-е
«Метапространственная поэзия» (1992, теория поэзии, на армянском, английском и испанском языках),
«Диалоги из-за пределов» (1992, диалогическая поэма, армянская версия произведения Педро Амора),
«Алтарь I» (1992, на армянском языке),
«Алтарь II» (1992, на армянском языке),
«За пределами слова: Любовь и материнство» (1992, на английском языке),
«За пределами слова: Медитация» (1992, на английском языке),
«За пределами слова: Корни» (1992, на английском языке),
«За пределами небесной сцены» (1992, диалогическая поэма, английская версия произведения Педро Амора),
«За пределами слов» (1997, поэтическая антология, на английском языке),
«Интервью с Богом» (1997, в четырёх томах, на английском, испанском и армянском языках),
«За пределами воспоминаний» (1997, на английском и испанском языках),
«За пределами звёзд» (1997, на английском языке),
«Полтора тысячелетия любви» (1998, на английском, испанском и армянском языках),
«Словарь танцующих мыслей и стихов» (1999, на английском языке).
2000-е
«Любви моей мечты» (2001, монолог, на английском языке),
«Главные тайны бытия» (2002, философские размышления, на английском языке),
«Квант мира» (2005, на английском, испанском и армянском языках),
«Доброе утро, Арцах» (2006, на армянском и английском языках),
«Война и истина» (2006, на английском и испанском языках),
«Голограммы любви» (2007, на английском языке),
«Цвет вечности» (2007, киносценарий, на английском языке),
«Цвет вечности» (2008, мемуары, на английском языке),
«Интервью с Богом» (2009, новое издание в четырёх томах),
«За пределами слова: Материнство» (2009),
«Любовь — это код» (2009),
«Слова, которыми стоит жить» (Сборник афоризмов и цитат, 2009),
«Неудобный геноцид» (2009, на английском языке).
2010
Полное собрание сочинений на английском и испанском языках.
Пять стихотворений Алисии Киракосян
* * *
Я боюсь
произнести слово «любовь».
Потому что чувствую:
за любовью —
пустыня.
Я боюсь,
что любовь останется
только словом,
что я
вкушу это слово
и останусь голодной.
Поэтому
я помогаю себе
сохранить в этом мире
любовь,
которая принадлежит всем
и только мне.
Должно быть,
это единственное,
что действительно
моё.
И всё же
я снова и снова боюсь,
что любовь в мире
станет всем.
Я боюсь,
что любовь в мире
станет ничем.
* * *
На самой высокой точке бытия
ступени
рассыплются,
и восхождение станет
не земным,
а отвлечённым,
духовным,
начертанным
небесными законами.
Погаснут светильники,
и зрение будет принадлежать
не глазам,
а восприятию,
познанию,
озарённому
иным светом.
Слова
рассеются в тщете,
и истину
уже нельзя будет купить
на рынке.
И прозрачными буквами молчания
будет высечено
откровение свыше.
На последнем рубеже бытия
воцарится
сознание,
и вера
будет уже не нужна.
Любовь
станет путём.
И смерть
умрёт навсегда.
Тогда,
любимый,
мы с тобой
сольёмся
со звёздами
и станем
волной света,
лучом любви,
чистым космосом.
* * *
Любовь — единственный гений бытия.
Противоположность любви —
вовсе не нелюбовь,
а смерть.
Влюблённые
возвращают бессмертию
его силу.
* * *
С твоими глазами
я разговаривала
всегда.
Хотя жила
в другой коже,
в другой стране,
в другом мире.
Но мой диалог
всё равно
был с тобой —
с твоими глазами.
Ты — тот,
чьё отсутствие
звучит во мне
пустотой.
Тот,
кто был создан,
чтобы
в этой тщете
я не осталась одна.
Ты — тот,
кто в другом веке
сказал мне:
«Жди».
Но в этом веке,
прости,
я уже
не могу
ждать.
* * *
Мы дорого платим
за мир каждого утра.
Мы бросаем свой дух
в бескрылые сны.
И отправляемся
искать хлеб,
который на самом деле
не пища,
а исповедь.
По ночам
мы вновь обретаем
иные тайны,
что исчезают
в чудесном одиночестве —
в том одиночестве,
где все мы
наследники
незримого.
Между ночью
и утром —
суета.
Память —
вот что остаётся
от нас.
И мечта
так часто становится
повторением
утраты,
пока однажды
издалека
к нам не приходит
Само Начало.
Косвенный перевод с армянского Анны Владиславской