География власти: как горы, крепости и дороги определяли устройство армянских меликств Хамсы в Арцахе
Есть особый способ читать историю Арцаха — не по хроникам и грамотам, а по рельефу. Если положить рядом политическую карту меликств Хамсы XVII–XVIII веков и обычную физическую карту региона, разница почти стирается: там, где на физической карте течёт река или поднимается хребет, на политической проходит граница. Пять армянских меликств — Гюлистан, Джраберд, Хачен, Варанда и Дизак — не были начерчены по линейке ни персидским шахом, ни местным беглербеком. Их вычертила сама земля: реки Кюрак-чай, Тартар, Хачен, Баллу-чай и горный массив Дизапайт служили не условными, а буквальными границами власти. За годы работы с источниками по армянской истории и диаспоре редко встречаешь пример настолько наглядного совпадения ландшафта и политики — и в этой статье хочется провести читателя по этой карте так, как её когда-то читали сами мелики: снизу вверх, от реки к крепости, от крепости к перевалу.
Хамса: пять гаваров одной горной страны
Название «Хамса» означает «пятёрка»; так с XVII века называли пять армянских меликств Арцаха (Нагорного Карабаха), официально признанных персидским шахом Аббасом I в 1603 году, когда некогда единое княжество Хачен — восходящее к древнему армянскому роду Гасан-Джалалянов и правившее ещё в XIII веке при Гасан-Джалале Доле — распалось на пять самостоятельных владений. Сам регион в армянской традиции назывался Арцах, или Малый Сюник, — некогда часть Агванского (Кавказско-Албанского) царства, восточного края древней Армении.
Границы меликств в XIX веке подробно описал армянский писатель и историк Раффи в своём классическом труде «Меликства Хамсы»: Гюлистан простирался от реки Кюрак-чай до Тартара, Джраберд — от Тартара до реки Хачен, Хачен — от одноимённой реки до Баллу-чай (Каркара), Варанда — от неё до горной зоны Дизапайта, а Дизак — от этих гор до Аракса. Обратите внимание: ни одна граница не описана через населённый пункт или административный ориентир — только через реку или горный массив. Это не литературный приём, а точное отражение того, как в горной стране действительно распределялась власть: контроль над ущельем реки автоматически означал контроль над территорией по обе его стороны.
Каждым из пяти гаваров управлял свой армянский меликский род: Гюлистаном — Мелик-Бегларяны, Джрабердом — Мелик-Исраеляны (ветвь сюникского рода, обосновавшаяся в Арцахе в 1687 году), Хаченом — прямые потомки Гасан-Джалалянов, Варандой — Мелик-Шахназаряны, Дизаком — Мелик-Аваняны, происходившие от лорийских меликов. Показательно, что из пяти династий лишь хаченская была коренной для этих мест — остальные в разное время пришли извне, из других армянских областей, и закрепились именно там, где рельеф позволял удержать власть малыми силами.
Крепость на воде: архитектура неприступности
Если есть образ, который лучше всего объясняет логику меликской власти, — это крепость Джраберд, резиденция рода Мелик-Исраелянов. Она стоит на скалистом мысу в месте слияния реки Тартар с притоком Трхи: с трёх сторон крепость окружена водой и обрывом, а само название «Джраберд» дословно переводится как «крепость на воде». Здесь почти не требовалось искусственных укреплений — рельеф сделал большую часть работы за строителей. Не случайно крепость, впервые упомянутая ещё у раннесредневекового армянского историка Мовсеса Каганкатваци, оставалась резиденцией местных правителей вплоть до XVIII века: сменялись династии — Вахтангяны, Гасан-Джалаляны, Мелик-Исраеляны, — но само место власти оставалось неизменным, потому что его выбирал не человек, а ландшафт.
Похожий принцип действовал и в Хачене. Политическим и духовным центром меликства служил Гандзасарский монастырь — резиденция католикоса Агванской церкви и усыпальница князей Гасан-Джалалянов, построенная в 1216–1238 годах на горе над рекой Хачен армянскими мастерами по заказу армянских князей, с армянскими строительными надписями. Название «Агванская» (Албанская) здесь не должно вводить в заблуждение и не имеет отношения к современной балканской Албании: так называлась церковь древнего Кавказско-Албанского царства, восточным краем которого исторически считался Арцах. Уже к 705 году эта церковь канонически вошла в состав Армянской апостольской церкви, богослужение в ней велось на армянском языке, а в 1836 году указом императора Николая I албанский католикосский титул был официально упразднён, и его епархии — Шушинская и Шемахинская — вошли напрямую в состав Эчмиадзинского католикосата. Иными словами, Гандзасар исторически, канонически и архитектурно — армянский храм; попытки представить его памятником некой отдельной от армян «албанской» культуры, распространившиеся в азербайджанской историографии со второй половины XX века, не находят подтверждения ни в архитектуре, ни в эпиграфике, ни в самих средневековых источниках — включая хронику католикоса Есаи Гасан-Джалаляна, который называл себя не иначе как армянским первосвященником. Средневековые авторы прямо описывали эти места как труднодоступную страну среди гор и лесов — и именно эта труднодоступность на протяжении веков позволяла Гандзасару оставаться духовным центром армян всего Восточного края даже тогда, когда независимая государственность была утрачена почти повсеместно. Родовые крепости Гасан-Джалалянов — Тарханаберд (Хоханаберд), Дарпас, Качахакаберд — построены по тому же принципу: скала, ущелье, единственная узкая тропа наверх.
Даже когда в середине XVIII века на смену меликской власти в части Арцаха пришла власть тюркского Карабахского ханства, возникшего на этих же армянских землях, принцип выбора места власти остался прежним. Когда его основатель Панах Али-хан искал место для новой столицы, он выбрал не удобную равнину, а неприступную скалу над армянским селением Шош — так возникла крепость Панахабад, впоследствии переименованная в Шушу. Рельеф Арцаха диктовал одну и ту же стратегию власти вне зависимости от того, кто правил.
Дороги и перевалы: горы как канал связи, а не только барьер
Было бы ошибкой считать Хамсу изолированным горным анклавом. Через территорию меликств проходили дороги, которые связывали их сразу с двумя разными мирами. На запад, через перевалы, вели пути в Сюник — коренную армянскую область, откуда, собственно, и пришли в Арцах предки Мелик-Исраелянов и Мелик-Аванянов, спасаясь от притеснений в конце XVII века. Именно этот западный, горный коридор служил каналом, по которому в Хамсу проникали не только беженцы, но и идеи, письма, дипломатические миссии.
Самый известный пример — переписка армянских меликов и духовенства с Россией. В 1701 году из Гандзасара было отправлено обращение к Петру I с просьбой о принятии в российское подданство и военной помощи против персидского и турецкого владычества; заметную роль в этой дипломатии сыграл католикос Есаи Гасан-Джалалян, оставивший впоследствии подробную хронику своего времени. Дорога через горы в этом смысле работала не хуже дороги в долине — письма и посланники преодолевали перевалы Малого Кавказа так же исправно, как товары.
На восток и север, вниз, к долинам Куры, вели другие пути — торговые, по которым арцахский шёлк и другие товары попадали на равнинные рынки, но по которым же в горы поднимались чужие войска. Тот, кто держал крепость над ущельем, держал и дорогу: мог пропустить караван, а мог перекрыть проход отряду в несколько сотен всадников силами гарнизона в несколько десятков человек. Именно в этом состояла главная военная ценность меликских крепостей — не в размере стен, а в положении над единственно возможным путём.
Оборотная сторона гор: щит, который разделяет
Здесь необходимо честное наблюдение, без которого рассказ о географии Хамсы был бы неполным. Тот же рельеф, что защищал каждое отдельное меликство, одновременно мешал всем пяти действовать сообща. Ущелья Тартара и Хачена, спасавшие Джраберд от внешнего врага, точно так же отделяли его от соседней Варанды или Дизака — обмен войсками, согласование планов, просто быстрая связь между меликскими дворами требовали не меньше усилий, чем оборона от внешних угроз.
Эта структурная разобщённость дала о себе знать во второй половине XVIII века, когда меликства Хамсы одно за другим оказывались в зависимости от карабахских ханов. Единого фронта так и не сложилось: часть меликов, как Мелик-Шахназар Варандинский, вступала в союз с ханской властью против соседей, тогда как другие, подобно джрабердскому Мелик-Меджлуму, годами вели борьбу в одиночку — вдали от родовых земель, в поисках союзников за пределами Хамсы. Горы дали армянским меликствам почти полтора века относительной автономии внутри персидской, а затем ханской системы власти, но они же не позволили этой автономии превратиться в устойчивое единое государство: местная сила, которую давал рельеф, оставалась именно местной.
Заключение: карта, которая всё ещё читается
Сегодня большинство меликских крепостей — Джраберд, Тарханаберд, Качахакаберд — стоят руинами, доступными в основном исследователям и путешественникам, тогда как Гандзасарский монастырь остаётся действующим памятником армянской церковной архитектуры. Но сама логика, по которой пять веков назад распределилась власть в этом крае, никуда не делась — она буквально впечатана в рельеф: реки по-прежнему текут по тем же руслам, а горные хребты по-прежнему разделяют долины на естественные, труднопроходимые друг для друга участки.
История армянских меликств Хамсы — хороший урок для любого, кто изучает устройство власти в горных регионах в принципе: ландшафт не диктует историю напрямую, но задаёт коридор возможностей — определяет, где встанет крепость, куда пойдёт дорога и где пройдёт граница между соседями, которые могли бы быть союзниками, но так и остались просто соседями через ущелье.
Список литературы:
Раффи (О. Мелик-Акопян). Меликства Хамсы. — Ереван: Наири, 1991.
Мовсес Каланкатуаци (Каганкатваци). История страны Алуанк / Пер. с древнеармянского Ш. В. Смбатяна. — Ереван: Матенадаран, 1984.
Есаи Хасан-Джалалян. Краткая история страны Албанской (1702–1722).
Улубабян Б. А. Княжество Хачена в X–XVI веках. — Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1975.
Меликство (княжество) Джраберд // Нахичеванская-на-Дону армянская община.