Переплетения
Выставка «Переплетения» объединяет произведения современных художников, которые работают с материалами, приёмами и образами, встречающимися в армянской ремесленной традиции. В экспозиции представлены керамика, резьба по дереву и камню, холодная выколотка металла, ковроткачество и вышивка. При этом далеко не все эти направления связаны исключительно с армянской культурой: для одних авторов важна непосредственная связь с традицией, для других — возможность использовать знакомый материал, технику или мотив в собственной художественной практике.
Ремесло существует одновременно как наследие и как живой художественный язык. Автора может интересовать не буквальное воспроизведение приёма в его первоначальном виде, а структура орнамента, фактура сырья, характер обработки или возможность заново увидеть привычный мотив. На выставке знакомые формы получают новое содержание: орнамент становится частью современной композиции, ремесленный приём — самостоятельным художественным медиумом, а мотив обращается к личной памяти, семейной истории или универсальным темам.
Вступлением к экспозиции становятся цифровые коллажи Лусине Петросян. В своих произведениях художница использует элементы армянской архитектуры, природы и культурного наследия, соединяя фрагменты прошлого с современным визуальным языком. Знакомые образы она переосмысливает через композицию, масштаб и сочетание деталей, помещая их в новый художественный контекст.
Коллажи Лусине Петросян
Керамика позволяет увидеть, как орнаментальные формы могут сосуществовать с сюжетами сегодняшней жизни. Кристина Манучарян часто обращается к армянской культуре, её образам и мотивам. В серии керамических ваз, одна из которых представлена на выставке, орнамент обрамляет изображения бытовых сцен и наблюдений за окружающим миром. Декоративная форма становится частью авторского высказывания.
Керамика Кристины Манучарян
Тигран Мариносян в своём творчестве обращается к простым геометрическим формам и узнаваемым образам, которые существуют вне конкретной культурной традиции. В его работах лаконичная форма становится самостоятельным художественным высказыванием: знакомые очертания позволяют увидеть в привычном новое и обратиться к универсальному языку символов.
Работы Тиграна Мариносяна
Тигран Харатян — скульптор и резчик, работающий с деревом и камнем. На выставке представлены его произведения, посвящённые библейским сюжетам: «Адам», «Ева» и «Христос в пустыне». Дерево и камень занимают важное место в армянском искусстве, в том числе в христианской культуре — от резного декора хачкаров до церковной архитектуры. У Харатяна эти сюжеты получают личное и психологическое измерение, а природные материалы становятся основой авторского высказывания.
Скульптуры Тиграна Харатяна
Римма Матевосян работает с металлом и использует при создании произведений приёмы кузнечного мастерства. В её творчестве встречаются как отсылки к армянской культуре, так и универсальные темы и образы. Представленная на выставке серия «Хэци» («Ракушки») выполнена методом холодной выколотки. Форма раковины становится метафорой защитного панциря, который человек формирует под воздействием собственного опыта и окружающей среды.
Работы Риммы Матевосян
Обращение к армянскому ковроткачеству в произведениях Маши Луч и Марии Александровой становится способом говорить о доме, памяти и перемещении. В Carpet Маши Луч приём, освоенный в семейной мастерской в окрестностях Еревана, соединяет воспоминания о Петербурге с опытом жизни в новом месте. Мария Александрова также обучалась ковроткачеству в Армении и при выборе сюжета обратилась к родным местам: она перенесла на ковёр карту сибирского региона, где провела детство. В обоих случаях ковёр становится способом выстроить личную связь с пространством, оказавшимся между прошлым и настоящим, знакомым и новым.
Ковры Маши Луч и Марии Александровой
Разные возможности современной вышивки представлены в работах нескольких художниц.
Маргарита Сирунян вдохновляется армянской вышивкой, в частности марашской техникой, а также армянской архитектурой. Используя традиционный приём, художница создаёт абстрактные композиции и переосмысливает характерные для него ритмы и формы. На выставке также представлен образ ангела из Шуши. Интерес к вышивке в её практике связан не только с ремеслом, но и с личным переживанием событий последних лет.
Вышивка Маргариты Сирунян
Для Виктории Карапетян вышивка — часть семейной истории и продолжение традиции, которую художница переносит в контекст современного искусства. Inner Fortress представляет собой своеобразный текстильный автопортрет: вышитый вручную лабиринт на холсте становится образом собственного внутреннего пространства.
Вышивка Виктории Карапетян
В онлайн-формате представлены работы Лиззи Вартанян, исследующей армянскую традицию вышивки и возможности её современного прочтения. Художница объединяет традиционные и актуальные техники, создавая сюжеты по семейным фотографиям. Серия обращается к истории её ливанской семьи, превращая личный архив в вышитые образы.
В мозаике Кристины Авдалян «Люди» армянское культурное наследие раскрывается через камень, золото и визуальный язык. Композиция объединяет армянские слова «око» (ԱՉՔ) и «солнце» (ԱՐԵՎ) в концептуальный образ, ведущий к размышлениям о человеческих отношениях. Солнце может согревать, но может и обжигать — так же и человек способен быть источником поддержки или причинять боль.
Мозаика Кристины Авдалян
Панно «789»
Над созданием работали:
Татьяна Воронина, Наталия Мельникова, Марианна Кузанова, Наталья Щепотина, Диана Абгарян, Анна Кустова, Елена Тепляшина, Марина Ильиных, Дмитрий Иванов и Татьяна Орлова
Отдельная работа с камнем возникла непосредственно в пространстве музея. Во время одного из мастер-классов участники знакомились с основами камнерезного искусства и создавали элементы с традиционными армянскими образами — крестом и аревахачем. Каждый выполнил отдельную часть, после чего все элементы объединили в общее панно. Так камнерезное искусство стало основой коллективного произведения и примером непосредственного сотворчества.
Рядом с произведениями современных художников представлены предметы традиционной культуры, переданные в дар Армянскому музею: карпет из Шуши, деревянный резной хачкар, игольчатое кружево, глиняный сосуд и металлический кувшин из Западной Армении. Эти предметы позволяют увидеть материальные формы наследия, к которому современные авторы обращаются в своих произведениях.
ПОЧЕМУ?…
Мы спросили у художников о выборе материала, техники и о том, какое место в их творческой практике занимает представленное на выставке ремесло. Делимся историями с вами!
ЛУСИНЕ ПЕТРОСЯН
Мой путь к этой серии цифровых коллажей начался с работы «Ереванский цикл». Удивительно, но сама работа родилась буквально за десять минут. Я до сих пор помню этот момент: мне нужно было срочно выходить из дома, я уже была одета и собиралась уходить, но вдруг возникла идея, и я словно сразу увидела перед собой будущую композицию. Не могу объяснить, как именно это произошло, просто почувствовала, что должна немедленно воплотить увиденное. Я села за компьютер и, не откладывая на потом, создала коллаж. Когда закончила, была искренне удивлена результатом и очень довольна своей работой. Для меня это довольно редкое ощущение, поскольку я обычно критично отношусь к собственным произведениям и редко бываю ими удовлетворена.
Но самое интересное началось уже после создания коллажа. Я словно по-новому посмотрела на город и осознала, сколько в его пространстве памятников, забытых скульптур, мозаик, архитектурных деталей и других визуальных элементов, которые мы часто перестаём замечать в повседневной жизни. Между тем каждый из них хранит свою историю, свою пластику и свою выразительность. Мне захотелось вернуть этим образам жизнь — соединять их, менять привычный контекст, находить неожиданные сочетания, создавать новые визуальные ритмы и смыслы.
Именно в этом я вижу особую силу цифрового коллажа: он позволяет не просто объединять разрозненные изображения, а открывать в уже существующем нечто новое. Элементы, которые прежде жили отдельно друг от друга, вступают в диалог и образуют совершенно иной визуальный мир. При этом я не стремлюсь стереть их первоначальную историю — скорее, мне интересно дать ей новое продолжение.
Пожалуй, цифровой коллаж стал для меня способом выражать свои идеи именно потому, что в нём соединяются интуиция, исследование и свобода. Иногда образ возникает раньше, чем я успеваю его объяснить словами. А сам процесс работы помогает обнаружить связи, о которых я изначально даже не задумывалась. Мне нравится эта возможность довериться интуиции, экспериментировать и смотреть на привычные вещи под другим углом. Для меня коллаж — это неисчерпаемый источник образов, историй и новых художественных возможностей.
Фотограф: Мария Селивёрстова
КРИСТИНА МАНУЧАРЯН
Керамика занимает важное место в моей практике, при этом я также занимаюсь живописью и работаю с разными медиумами. Мне безумно любопытно экспериментировать с пигментами и глазурями, и я часто обращаюсь к армянским керамическим традициям разных эпох.
В керамике я особенно люблю возможность рассказывать историю через предмет. У вазы нет одной точки отсчёта: чтобы понять её историю целиком, нужно рассмотреть её со всех сторон, повертеть в руках, иногда заглянуть внутрь, где спрятано тайное послание. На поверхности встречаются армянские орнаменты, фрагменты переписок, непрочитанные сообщения и повседневные цифровые ритуалы. Мне интересно соединять древний сосуд как хранителя памяти с тем, что мы сегодня храним в телефонах.
Ещё мне нравится, что в работе с глиной невозможно всё контролировать. Обжиг становится своего рода соавтором: у меня есть замысел, но материал всегда может предложить своё продолжение. Внутри некоторых ваз я оставляю тайные послания будущему владельцу — такой маленький секрет, который принадлежит только ему.
Живопись для меня всегда первична. Я люблю говорить, что в первую очередь я живописец, а уже потом керамист. Хотя обычно всё зависит от идеи, и только потом она воплощается в предмет.
ТИГРАН МАРИНОСЯН
Для меня творчество — это способ вывести наружу внутреннюю энергию, открыть собственный мир и пригласить в него другого человека. Мне важно создавать пространство для диалога, где каждый может увидеть что-то своё. Я думаю, что в глубине каждого из нас живёт художник-творец, и искусство помогает не заглушить его суетой повседневности, а найти смелость проявить своё видение.
С юных лет меня не оставляло ощущение, что за видимым миром существует другой — скрытый, который не всегда можно постичь рационально. Поэтому меня всегда привлекали сюрреализм и абстрактное искусство. Позже мой интерес к психологии искусства, психоанализу, философской антропологии, квантовой физике помог мне по-новому взглянуть на природу, человека и культуру. Я пришёл к мысли, что понять мир невозможно, рассматривая его только как совокупность отдельных явлений. Мне интереснее искать связи между ними — в мифах, религии, фольклоре, искусстве, языке символов.
Особенно важны для меня архетипы и знаки, которые существуют вне конкретной эпохи и культуры. Возможно, поэтому я сам стремлюсь создавать собственные знаково-символические пространства. В современном мире мы одновременно живём в настоящем и в глубине исторической памяти. Для меня это не противоречие, а возможность сохранять связь с тем, что делает человека человеком.
В своих работах я стараюсь не ограничивать себя одним стилем или видом искусства. Мне интересны керамика, живопись, металл, дерево, сочетание разных материалов и форм. Я не стремлюсь подчинить материал заранее придуманной идее — скорее, стараюсь вслушаться в его природу и понять, куда он сам ведёт работу.
Мне близки архаические формы, естественность материала, простые геометрические и символические образы. В сочетании традиции и современности я вижу пространство для эксперимента и личного поиска. Наверное, поэтому для меня творчество всегда остаётся процессом исследования — мира, материала и самого себя.
РИММА МАТЕВОСЯН
К кузнечному делу я пришла, поступив на кафедру художественного металла в Строгановке. Возможность работать руками, придумывать проект и воплощать его в материале стала для меня настоящей зависимостью.
Металл — всеобъемлющий, многогранный и противоречивый материал. Его особенности помогают мне полноценно выражать свои мысли, сочетая его с другими материалами.
ТИГРАН ХАРАТЯН
Впервые я работал с деревом в 2013 году на симпозиуме в Польше. После этого был долгий перерыв, и только с 2024 года я снова активно работаю с этим материалом.
Мне интересно открывать новые породы древесины, изучать их особенности — текстуру, цвет, запах и происхождение. Дерево для меня не просто материал, а живая ткань со своим характером. Мне нравится соединять разные породы, открывать для себя экзотические виды и исследовать выразительные возможности каждой из них.
Помимо дерева, я люблю камень, реже работаю с металлом и керамикой. Дерево выбираю не только из интереса к самому материалу, но и по прагматическим соображениям: оно легче камня, и в небольшой мастерской с ним физически проще работать. В ценных, в том числе экзотических, породах часто уже заложен выразительный образ, который мне интересно раскрывать. Кроме того, при работе с деревом я могу самостоятельно пройти все этапы создания произведения, в отличие от керамики и литья в металле, где некоторые процессы приходится делегировать.
Я не использую окрашенное дерево: в конце работы покрываю его прозрачными маслами, стараясь максимально сохранить натуральный цвет и фактуру. В соединениях не использую металл. Если древесина имеет причудливую форму, я не пытаюсь подчинить её своему замыслу, а стараюсь раскрыть то, что уже заложено в материале.
Для меня художник прежде всего учёный, который постоянно исследует материал, его особенности и возможности.
МАША ЛУЧ
Моя поездка в Армению в 2022 году была совершенно незапланированной. У меня не было там ни знакомых, ни каких-либо планов, и я не знала, как долго пробуду в новой для меня стране. Постепенно я начала знакомиться с местной культурой, и меня особенно привлекли её визуальное разнообразие, ремёсла и разные способы работы с материалом.
В то время я училась в исследовательской мастерской современного искусства и работала над итоговым проектом. С темой я определилась довольно быстро: к тому моменту уже провела внутреннее исследование и сделала первые наброски концепции. А вот с выбором медиума всё было сложнее.
Оказавшись в новой для себя среде, мне хотелось не просто наблюдать за окружающей культурой, но и прикоснуться к ней через работу руками. Я люблю экспериментировать с материалами и техниками, но текстиль занимает в моей практике особое место. Мой профессиональный бэкграунд связан с модой и разными способами работы с тканью, поэтому этот медиум мне особенно близок.
В какой-то момент я оказалась на ярмарке ремёсел в Ереване, рассматривала работы местных мастеров, в том числе невероятные ткацкие изделия, и вдруг поняла, каким может быть мой проект. Казалось, всё совпало: я оказалась в нужном месте, где могла освоить ремесло непосредственно у профессионалов. Где, если не здесь?
Найти людей, у которых я могла бы научиться новой для себя технике, оказалось совсем несложно. Так мои идеи постепенно начали обретать форму, а ковроткачество стало способом воплотить уже существовавший замысел.
До этого в моей художественной практике не было опыта ткачества. Но в процессе обучения произошло неожиданное открытие. Когда замечательная мастерица Марьям из ткацкой студии начала знакомить меня с основами и учить всему с нуля, я вдруг вспомнила маленький ткацкий станок, который бабушка подарила мне в далёкие 90-е, когда мне было около пяти лет. Конечно, это была детская игрушка, но во время обучения в 2022 году у меня неожиданно возникло ощущение, что некоторые принципы мне уже знакомы. Это было спонтанное воспоминание, маленькая вспышка из прошлого.
При этом работа над Carpet стала для меня первым полноценным опытом осознанного изучения и практики ковроткачества.
Я мультидисциплинарный художник: моя практика включает скульптуру, фотопроекты, инсталляции и другие формы работы. Текстиль остаётся одним из близких мне медиумов — во многом я воспринимаю мир через его фактуры, пластику и материальность.
После завершения проекта, на первой же выставке, где я представила Carpet в московской галерее «Электрозавод», мне предложили развить работу в серию. Но я решила оставить её самостоятельной.
Мне кажется, продолжение было бы уже не совсем честным по отношению к самому проекту. Если вспомнить обстоятельства его появления, мои перемещения и цепочку случайностей, которая привела меня в мастерскую под Ереваном, к этим людям и этому ремеслу, становится понятно, насколько органично всё сложилось. Работа стала естественным результатом определённого периода моей жизни, и мне важно сохранить её именно в таком виде.
Поэтому я не чувствую необходимости искусственно продолжать эту историю. При этом не исключаю, что когда-нибудь снова обращусь к ковроткачеству. Если оно окажется подходящим языком для другой работы или контекста, я буду рада к нему вернуться.
МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВА
В моей практике текстиль занимает важное место. Моё первое образование — дизайн костюма. В институте одним из любимых предметов было материаловедение, на котором мы создавали образцы новых тканей с различными фактурами. В современном искусстве я тоже начала с текстиля, осмысляя его как женскую практику. Тогда у нас была группа «Наденька». Позже я стала работать и с другими медиумами: керамикой, фотографией, инсталляцией.
Интерес к коврам как таковым возник у меня именно в Армении. Я посещала музеи ковров и выставки, изучала историю и символику ковра. Безусловно, этот опыт повлиял на меня как на художницу.
Последний год я развиваю проект «Ландшафтотерапия»: беру за основу гобелены с пейзажами и вышиваю поверх них состояния, которые испытываю в последние годы.
Скоро я поеду в мастерские Музея «Гараж», где буду работать над серией текстильных карт мест, с которыми утрачена физическая связь. Мне хотелось бы воплотить эти карты в том числе в технике гобелена. Отчасти этот замысел связан с представлением о ковре как образе мира. И, конечно, это продолжение истории того самого ковра, который я соткала в Ереване.
МАРГАТИТА СИРУНЯН
Ещё со школы я знакома с вышивкой как с древним ремеслом. Будучи выпускницей Вальдорфской школы в Армении, я посещала уроки, во время которых вместе с классом обучалась армянским школам вышивки.
Прошло много лет после окончания школы. Я была студенткой первого курса магистратуры, когда началась последняя война в Арцахе в 2023 году. Потеря исторической родины заставила меня призадуматься, насколько хорошо мы знаем нашу историю и сами себя как нацию.
Как-то, возвращаясь с работы домой, я увидела в витрине книжного магазина учебное пособие по армянской марашской вышивке. Купив его и принеся домой, начала обучаться одной из самых трудных школ. После чего со временем для меня открылся новый, в тот момент ещё не исследованный мир разных школ армянской вышивки — Мараш, Урфа, Айнтап, Васпуракан, Сваз и т. д. Школы названы именами регионов бывшей Османской империи, которые считаются родинами этих направлений.
Я начала посещать лекции культуроведов, знакомиться с другими художниками. Но самыми ценными были беседы с армянскими женщинами из Сирии, переехавшими в Ереван в 2013 году, у которых в семьях вышивание как досуг передавалось из поколения в поколение даже после геноцида 1915 года. Одна из них стала моей наставницей по вышивке региона Урфа: её предки были из этого города и во время геноцида эмигрировали в Сирию.
Сегодня, кроме того, что я вышиваю сама, я также провожу мастер-классы по вышиванию, во время которых знакомлю участников с историей армянской вышивки, после чего мы практикуем разные техники. Меня всегда воодушевляет видеть среди моих учеников иностранцев, потому что, обучаясь, они потом становятся очередными послами этого ремесла.
Как художница, работающая с вышивкой, я освоила техники армянской вышивки, основанные на традиционных, общепринятых и уже хорошо известных символах и орнаментах, созданных в древности. Эти узоры повторяет каждая женщина, которая начинает изучать армянскую вышивку.
Но со временем этот факт заставил меня задуматься: неужели ничего не изменилось?
Будучи женщиной, живущей в XXI веке, работающей одновременно в сфере современного искусства, я начала размышлять о том, как современная армянская женщина интерпретирует это ремесло, ведь мировоззрение армянской женщины XII, XX и XXI веков существенно различается.
Глобализация и индустриализация меняют социальное положение женщин. Это позволяет предположить, что изменилось и послание, которое несут в себе традиционные ремёсла.
Через вышивку я обращаюсь ко многим актуальным для нашего времени темам — таким как память и идентичность, роль женщины в современном обществе и трансформация национального мировоззрения.
Я верю, что у человека есть возможность давать продолжительность существованию феноменов, которые пришли из прошлого в наше время.
Ремесло, которое пережило Геноцид, стало источником заработка для армянских семей во время эмиграции (исторический факт: эмигрируя в другие страны в 1915 году, беженки вышивали и продавали свои работы иностранным миссионерам, чтобы прокормить своих детей) и дожило до XXI века, будет идти параллельно со временем, трансформируясь вместе с ним. Оно не умирает, оно не становится неактуальным. Оно меняется так, как меняется человек.
ВИКТОРИЯ КАРАПЕТЯН
Я выросла среди обилия разного текстиля, ниток, швейной фурнитуры, бисера и пайеток, поэтому впервые попробовала вышивать ещё в раннем детстве. Более осознанно я пришла к этому во время учёбы в BHSAD, открыв для себя текстильное искусство и современную вышивку. Тогда же я узнала о художнице Луиз Буржуа и мгновенно влюбилась в её творчество. Меня впечатлило, как с помощью различных техник работы с текстилем можно выражать себя, рассказывать свою историю, свою боль. На меня особенно повлияло то, как художница «вплетала» в свою практику переживания, связанные с мамой, которая работала с гобеленами в текстильной мастерской.
В моей творческой практике мне всегда было интересно обращаться к символизму и паттернам, исследовать традиции, природу и свои корни. С тканями работали почти все мои предки. Например, одна из моих бабушек шила костюмы на киностудии «Мосфильм», вышивала одежду для фильмов-сказок, а позже продолжила заниматься этим в Театре на Малой Бронной. Поэтому в моей личной мифологии работа с текстилем — это образ «Связи». Переплетение нитей напоминает мне о связи между людьми и поколениями, которая в конечном счёте образует ткань или вышивку. А вышивка — это ещё и любимый мной паттерн, повторяющееся медитативное действие, даже своего рода ритуал.
Мне близка идея ткани как носителя памяти, а с помощью вышивки я могу добавлять в неё собственные символы, образы и переживания. С детства я находила нитки и ткани тактильно приятными, а спустя годы через прикосновение к ним чувствую связь с родными, которых уже нет. Ценность традиционных техник работы с текстилем для меня в том, что сохранять и продолжать их — значит вести диалог между прошлым и настоящим. Это своего рода иллюзия вечности.
КРИСТИНА АВДАЛЯН
В мир мозаики я пришла в 2025 году. До этого получила образование в художественной школе «Вдохновение», где изучала академический рисунок.
Почему мозаика?
Весна, утро, дорога на работу, машины, дождь и музыка на фоне… Я уже устала, когда вдруг меня осенило: в голове возникли образы Нотр-Дама, витражи. Мозаика! Точно, ведь я давно хотела попробовать. И понеслось…
Сейчас мозаика занимает важное место в моей жизни. Правда, меня увлекли не витражи, а прежде всего работа с камнем.
Мечтаю о собственной мастерской и персональной выставке. Семимильными шагами иду к своей мечте!
В ноябре на выставке СХМ во Флигеле будет представлена коллективная монументальная работа «Полёт», автором эскиза которой я являюсь.
ЛИЗЗИ ВАРТАНЯН
Вышивкой я занимаюсь с раннего детства — меня учила мать. Чуть больше года назад переехала в Армению. Меня привела туда личные обстоятельства — так не планировалось. Я никогда не представляла, что буду там жить. Но меня знали как вышивальщицу, и люди говорили, что мне нужно превратить это в бизнес. От диплома английского юриста в Армении мало толку. <…>
Люди спрашивают, зачем я этим занимаюсь, но в чём значимость? Помимо личного творчества, начать всё это исследование армянской вышивки было очень важно, потому что речь не только о сохранении и передаче новому поколению, но и о том, что это побуждает людей задавать вопросы бабушкам и старшим родственникам. Именно то поколение сохранило больше всего. Может быть, кто-то успеет услышать истории, пока не стало слишком поздно.
Из интервью, которое Лиззи дала Армянскому музею в январе 2026 года.
ФОТОГРАФИИ С ОТКРЫТИЯ ВЫСТАВКИ
