Ритурнель Арарата: феноменология «Перво-Ковчега» в душе диаспоры
В сознании человека, живущего в отрыве от земли предков, Родина утрачивает свою географическую буквальность. На смену реальным горам и рекам приходят их образы — запечатлённые в песнях, преданиях, семейных ритуалах. Так возникает та самая сложная ментальная конструкция, которую мы называем Родиной в изгнании. Показательна в этом смысле армянская диаспора — одна из самых крупных, старейших и жизнеспособных в мире. Её опыт наглядно подтверждает: земля, оставленная предками столетия назад, продолжает задавать систему координат для сознания их потомков. Даже тех, кто никогда не видел эту землю собственными глазами.
В рамках геофилософии, которую развивали французские мыслители Жиль Делёз и Феликс Гваттари, земля понимается как корневая система мышления. Философ-антрополог Валерий Подорога, в свою очередь, с позиции метафизики ландшафта, исходил из того, что родная природа — степь, горы, море — вовсе не безмолвный фон. Напротив, это живой соавтор человеческой идентичности. Но что делать тому, кто физически лишён этого ландшафта?
Ответ даёт понятие «ритурнель» (фр. ritournelle — возвращение, рефрен). Делёз описывает ритурнель как спонтанный, архаичный напев, которым человек маркирует своё «родовое» пространство. Для армянина, рождённого в Ливане, Франции или Калифорнии, таким ритурнелем становится гора Арарат.
Однако чтобы понять, почему, например, один лишь образ горы способен удерживать идентичность целого народа, недостаточно одной психологии. Необходимо обратиться к феноменологии Эдмунда Гуссерля. В поздний период творчества философ совершает то, что он сам назвал «антикоперниканским переворотом». Как утверждает мыслитель в своей известной работе «Коперниканский переворот коперниканского переворота. Перво-Ковчег Земля», Земля достойна иного взгляда. Это не просто небесное тело, песчинка в бездне космоса, — это «Перво-Ковчег» человеческого существования. С точки зрения физики, мы живём на шаре, вращающемся вокруг звезды. Но с точки зрения жизненного мира (нем. Lebenswelt), в котором человек действительно существует, дышит и страдает, Земля неподвижна. Гуссерль утверждает: «Земля не движется». Она — абсолютное «здесь», фундамент, делающий возможным любой наш опыт. Мы не чувствуем вращения планеты, мы чувствуем твердь под ногами. Даже уходя в море или поднимаясь в небо, мы берём эту систему координат с собой. Земля, по Гуссерлю, — это горизонт всех горизонтов, изначальная почва, которая сама не нуждается в другом основании.
Здесь возникает главная трагедия и одновременно главная сила диаспоры. Для человека, родившегося и живущего в Армении, земля под ногами — это физическая Араратская долина. Для члена диаспоры (например, в Аргентине или России) физическая земля под ногами — это чужая геология, чужой «Ковчег», который не несёт в себе следов его предков. Как же тогда возможна идентичность? Гуссерль бы сказал, что человек не может стоять «ни на чём». Пустота для жизненного мира невозможна. Именно здесь ритурнель Делёза встречается с «Перво-Ковчегом» Гуссерля.
Ритурнель (мелодия дудука, контур Арарата на гербе, строки из «Эребуни — Ереван» Паруйра Севака) выполняет функцию феноменологической склейки. Он позволяет перенести свойства гуссерлевского «Перво-Ковчега» с утраченной физической земли на землю символическую. Когда армянин в Нью-Йорке, Лондоне, в Калькутте смотрит на фотографию Арарата или слышит песню «Саят-Новы», его внутреннее восприятие фиксируется. Он обретает точку сборки, которая не зависит от хаоса чужого мегаполиса. Как Земля Гуссерля неподвижна вопреки астрономическим законам, так и Арарат стоит неподвижно вопреки географии рассеяния.
Гуссерль утверждал, что Земля — это условие возможности восприятия мира. Для диаспоры Арарат становится таким условием. «Я вижу этот мир, я действую в нём, я твёрдо “стою” на Арарате» — этот метафизический жест позволяет человеку строить свою жизнь на чужбине, не теряя центра.
Современная глобализация (аналог «коперниканского мира») говорит диаспоре: «Ты лишь песчинка, ты везде и нигде, двигайся быстрее». Символы родины дают диаспоре право на «антикоперниканский переворот»: «Нет, я стою на моей горе, и гора моя неподвижна, а весь остальной мир вращается вокруг моего культурного, духовного центра».
Армяне, разумеется, не одиноки в использовании геосимволов для психологической поддержки. Другие народы интуитивно строят свои «Перво-Ковчеги»:
Еврейская диаспора веками культивировала формулу «В следующем году — в Иерусалиме!». Стена Плача и Елеонская гора, даже представленные мысленно, служат точкой сборки идентичности, позволяя сохранять себя в условиях рассеяния (галут). По Гуссерлю, для еврея Иерусалим — это неподвижная ось вращающегося мира.
Ирландцы по всему миру используют образ утёсов Мохер или клевера (трилистника) как «компактную родину». В ирландских пабах в Австралии или США настенная роспись с зелеными холмами графства Клэр действует как тот же самый делёзовский рефрен, превращая пивную в гуссерлевский «Ковчег» — твердую почву среди инородного ландшафта.
Японские мигранты (никкэй) в Бразилии или Перу часто создают сады камней или выращивают миниатюрные сакуры на своих участках. Гора Фудзи на картине или ритуал чаепития не просто развлекают — они выполняют терапевтическую функцию остановки мира. На мгновение бразильская земля перестает быть «чужой» и становится продолжением японского жизненного мира.
Изображения из открытых сетевых источников: Елеонская гора в Иерусалиме, утёсы Мохер, гора Фудзи.
Ритурнель — не ностальгия, а сложный феноменологический механизм, с помощью которого отсутствующая земля предков превращается в присутствующий «Перво-Ковчег» души.
Пока звучит мелодия Комитаса, пока гора Арарат вышита на платке, высечена в камне или поётся в колыбельной, у человека есть шанс обрести неподвижную почву, стоя на которой, можно выдержать любой исторический шторм. Армянская диаспора учит нас главному метафизическому уроку: настоящая Родина — там, где находится твой «Перво-Ковчег». Даже если физически этот Ковчег виден только сердцу.
Тигран Мариносян,
кандидат философских наук,
руководитель отдела международных связей
Академии гуманитарных исследований,
заведующий отделом философии образования
журнала «Философские науки».
На обложке картина И.К. Айвазовского «Гора Арарат» (1885).