Три буквы после Маштоца: как менялся армянский алфавит
В 405 году учёный монах Месроп Маштоц вернулся из долгих скитаний по Месопотамии с новым изобретением — армянским алфавитом. Страна тогда была разделена между Персией и Византией, независимость — утрачена, а греческий язык господствовал в официальной жизни. Создание собственной письменности было революционным достижением армянской культуры.
Маштоц подходил к задаче как лингвист. Прежде чем создавать, он тщательно изучал уже существующие письменные системы. Но ни одна из них не могла точно передать фонетику армянского: тонкую систему придыхательных и абруптивных согласных, специфические гласные. Немецкий лингвист Генрих Хюбшман, французский Антуан Мейе и их чешский коллега Честмир Лоукотка независимо друг от друга называли созданное Маштоцем письмо наиболее совершенным фонетическим алфавитом своего времени.
Однако живые языки никогда не стоят на месте. Они медленно дрейфуют, и письменность рано или поздно начинает отставать от произношения. Именно это произошло с одним из старейших сочетаний армянского письма — диграфом «աւ», который в классическом грабаре читался как [au]. Столетие за столетием этот дифтонг сглаживался в речи, пока к Средним векам не превратился в простое закрытое [о]. Слово «аwr», означавшее «день», уже давно произносилось как «оr», и именно так его стали писать — с новым знаком.
Самый ранний известный пример употребления буквы «Օ» датируется 1046 годом: она встречается в слове «փափագանօք» в одной из рукописей. Буква по форме напоминала греческую «омегу» — что не случайно, поскольку армянские книжники Средних веков прекрасно знали греческую традицию и умели брать из неё нужное.
Примерно в то же время — чуть раньше, если верить датировкам: первый задокументированный пример относится к 1037 году — возникла вторая буква, «Ֆ». История её появления другая. Никакого фонетического сдвига внутри языка здесь не было. Дело было во внешнем влиянии: Армения в XI веке находилась на пересечении торговых и военных путей, под давлением то Византии, то сельджукских завоевателей, в постоянном контакте с арабской, персидской, греческой культурами. Из этих языков в армянский проникали слова, содержавшие звук [f] — звук, которого в исконной армянской фонетике не существовало. Книжники выходили из положения кто как мог: чаще всего использовали букву «փ», обозначавшую придыхательное [pʰ]. Это было максимально приближенный звук, но не более.
Первый зафиксированный пример «Ֆ» встречается в топониме арабского происхождения — «Муфарзинн». Дальше таких слов становилось всё больше. Язык активно «напитывался» заимствованиями и требовал инструмента, способного фиксировать без искажений. Знак для звука [f] создали по образцу латинской буквы, переосмыслив её форму в армянской каллиграфической традиции.
Так алфавит из тридцати шести букв стал тридцативосьмибуквенным. Причём обе новые буквы оказались на особом положении: они стояли в конце алфавитного ряда, после маштоцевских знаков, и не имели числового значения. В классической армянской системе счисления каждой букве соответствовала цифра — единицы, десятки, сотни, тысячи. Первоначальные тридцать шесть букв охватывали числа от одного до девяти тысяч. Новые буквы в эту систему не вписывались и в неё не включались.
С третьей буквой история совсем иная — и по времени, и по обстоятельствам.
Знак «և» существовал в армянской письменности задолго до того, как получил статус буквы. По природе своей это лигатура — слияние двух знаков, «ե» и «ւ», слившихся в один графический образ ради экономии места и движения пера. Читалась эта лигатура как «ев» в середине слова и «йев» в начале. Но главным было то, что именно этим сочетанием звуков в армянском передавался союз «и» — одно из самых употребительных слов в любом языке. Переписчики рукописей использовали «և» постоянно.
Её официальная судьба определилась в совершенно иную эпоху — в Советской Армении, в ходе орфографической реформы. Первая реформа была проведена в 1922–1924 годах по инициативе лингвиста Манука Абегяна при поддержке министерства просвещения республики. Советская политика ликбеза требовала упрощения, приближения письменности к живой речи, устранения этимологических излишеств, которые затрудняли обучение неграмотного населения. Реформа получилась радикальной — и спорной. В 1940 году её частично пересмотрели, и именно тогда «և» была официально признана самостоятельной буквой алфавита.
Это решение до сих пор вызывает вопросы у лингвистов. Лигатура, ставшая буквой, не приобрела при этом заглавной формы: когда «և» оказывается в начале слова или в позиции, требующей прописного написания, она разворачивается обратно в два знака — «ԵՎ». Буква без заглавного написания — явление редкое, почти парадоксальное. Критики реформы не без иронии замечали, что букв в алфавите стало «тридцать восемь с половиной».
Реформа 1940 года изменила алфавит только в Советской Армении. Диаспора — армяне разговаривавшие на западноармянском, рассеянные по Ближнему Востоку, Европе и Америкам, — её отвергла. Они продолжали писать по-старому, по маштоцевской орфографии, сохранённой с поправками, введёнными ещё в Средние века. Раскол между двумя письменными традициями сохраняется по сей день.
Источники:
How Did We End With 38 Letters? // Armenian Prelacy. 2013. 23 May. URL (дата обращения: 11.03.2026).
Martirosyan H. Armenian Alphabet // ASPIRANTUM. 2020. 1 June. URL (дата обращения: 11.03.2026).
Armenian alphabet // ArmGeo. URL (дата обращения: 11.03.2026).
Armenian orthography reform // Wikicsu.ru. URL (дата обращения: 11.03.2026).