Между Львовом и Римом: история Николая Торосовича
В последний день декабря 1668 года Николай Торосович въехал в Рим так, словно столица католического мира должна была увидеть в нём восточного князя Церкви. Согласно составленному тогда отчёту, его свита насчитывала двадцать человек и двадцать одну лошадь. Архиепископу отвели просторные покои и назначили содержание — пятьдесят скуди в месяц. Зрелище было внушительным, но за внешним блеском скрывалось совсем иное: в Рим Торосовича вызвали не для триумфа. Почти сорок лет назад он объявил о соединении польских армян с Католической церковью, а теперь Риму предстояло разбираться в обвинениях против него — в коррупции, беспорядочном управлении и сомнительной верности унии. Значительная часть обвинений исходила от миссионеров, заинтересованных в ограничении его власти, однако и в самом Риме архиепископа уже не считали вполне надёжным.
В этом эпизоде хорошо видна одна из главных проблем всей жизни Торосовича. Его власть почти всегда была подтверждена официально: у него были грамоты, поддержка короля, признание папы, печать и титул. Но добиться такого же признания со стороны собственной общины ему удавалось далеко не всегда. В его биографии постоянно сталкивались официальная власть и отношение людей, религиозные убеждения и политический расчёт, личные решения архиепископа и сопротивление общины. Его история сложна, и многое в его поступках можно понять только в контексте времени, в котором он жил.
Он родился во Львове около 1605 года в семье армянского купца Якуба Торосовича. Семья принадлежала к заметным и состоятельным армянским родам города. После смерти отца около 1613 года её положение ухудшилось: остались долги и финансовые обязательства, которые ещё долго влияли на семейные дела. Николай с юности жил в среде, где церковная жизнь была тесно связана с деньгами, родственными связями и положением в общине.
Львовские армяне в то время представляли собой самостоятельную городскую общину со своими старейшинами, судом, школами, благотворительными учреждениями и обычаями. Их торговые и церковные связи охватывали Молдавию, Валахию, Константинополь, Крым, Малую Азию и Эчмиадзин. Армянский архиепископ во Львове занимался не только церковными вопросами. В сферу его влияния входили имущество, образование, наследственные дела, отношения с королевской властью и армянской церковной иерархией. Поэтому выбор архиепископа имел значение для всей общины.
Николай Торосович. Источник
После смерти прежнего архиепископа кафедра во Львове опустела, и влиятельные армянские семьи начали бороться за своего кандидата. Старейшины считали избрание епископа делом всей общины и не хотели, чтобы решение принималось без их участия. Одновременно рос интерес к польским армянам со стороны Рима. В 1622 году была создана Конгрегация пропаганды веры, которая занималась католическими миссиями. Латинский архиепископ Львова Ян Анджей Прухницкий критиковал положение в армянской церкви и поддерживал идею поставить во главе общины иерарха, готового к сближению с Римом. В Эчмиадзине католикос Мельхиседек (Меликсет) в это время испытывал серьёзные финансовые трудности из-за персидских поборов и долгов. Так львовская кафедра оказалась в центре сразу нескольких интересов — церковных, политических и финансовых.
Николай рано начал церковную карьеру и к 1624 году уже был диаконом. Большую роль в его продвижении сыграли родственники, прежде всего старший брат Торос. Николай отправился в Константинополь, где принял монашество и священническое рукоположение. 10 декабря 1626 года он вернулся во Львов. В семейных счетах сохранилась характерная деталь: брат купил ему дорогую верхнюю одежду из фалендыша (сорт толстого, упругого голландского или французского сукна) за сорок два злотых. Даже церковное положение тогда во многом зависело от семьи, которая помогала с поездками, одеждой и расходами, а затем учитывала эти траты в своих счетах.
В ночь с 3 на 4 января 1627 года в монастыре Хайгадар под Львовом произошло событие, которое определило дальнейшую судьбу Торосовича и вызвало долгий конфликт внутри армянской общины. Католикос Мельхиседек при участии нескольких епископов и монахов посвятил Николая в епископы. При этом был нарушен принятый во Львове порядок: община не избирала его своим кандидатом, а сам Торосович был моложе возраста, установленного церковными канонами. Источники также указывают на денежные договорённости вокруг посвящения. Посредники обещали католикосу и его окружению золото. Уже 10 февраля Торосович и его родственники подали жалобу, в которой утверждали, что двое епископов, участвовавших в хиротонии, напали на него из-за невыплаченных денег и пытались убить. С самого начала его епископство оказалось связано не только с церковной борьбой, но и с финансовыми обязательствами.
Консекрационный кондак архиепископа Николая Торосовича, 29 декабря 1626 / 8 января 1627 года. Источник
После посвящения Торосович получил грамоту католикоса, которая подтверждала его власть. В ней говорилось, что община сама просила назначить епископа, а Николай, несмотря на молодость, достоин своего положения. От верующих требовалось подчиняться ему под угрозой отлучения. На обороте документа Торосович армянскими буквами на армяно-кыпчакском языке перечислил земли, на которые распространял свою власть: Львов, армянские епархии в польских землях и Валахию. Другая грамота католикоса была обращена также к армянским общинам Молдавии. Формально власть Торосовича распространялась на огромную территорию, но во Львове его положение с самого начала оставалось непрочным.
Львовские старейшины не сразу признали нового архиепископа. 6 мая 1627 года они заключили с Торосовичем соглашение, а его грамоту передали на хранение. Главная проблема оставалась прежней: Торосович был посвящён в епископы, но не получил полного признания со стороны общины. В ответ он искал поддержку за её пределами, а его противники обращались в суды, закрывали перед ним храмы и пытались оспорить его власть через других церковных иерархов.
Против Торосовича выступили и представители Армянской церкви. Григорий Кесарийский отлучил его от церкви. Позднее армянский летописец рассказывал, что в Бурсе Торосович притворился больным, чтобы получить благословение, но после разоблачения был вновь отлучён. Этот рассказ исходил от его противников, однако хорошо показывает отношение к архиепископу: многие считали, что он добивался признания обходными путями. Попытка епископа Хачатура примирить стороны не помогла. Противники Торосовича закрывали храмы, и спор о его власти всё чаще сводился к контролю над церковным имуществом и праву проводить богослужения.
24 октября 1630 года Торосович публично произнёс католическое исповедание веры в монастыре босых кармелитов во Львове. Это означало его переход под власть Рима. Для самого Торосовича шаг имел и практическое значение: если внутри Армянской церкви его положение оспаривали, теперь он мог опираться на латинскую церковную власть, городской магистрат и короля. При поддержке городских властей он занял армянский кафедральный собор, казну и другое церковное имущество. В церкви Святого Креста, связанной с его семьёй, сторонники архиепископа пришли вместе со слесарями и сменили замки. Противники Торосовича восприняли это как захват храма.
Переход в католичество не прекратил конфликт с общиной. В 1631 году армяне судились с Торосовичем и львовским магистратом в коронном асессорском суде. Сам архиепископ писал влиятельному Томашу Замойскому, что противники собирались напасть на него по дороге в Варшаву. Подтверждений этому обвинению нет. В том же письме Торосович представлял конфликт уже не только как спор внутри армянской общины, но и как «дело католической веры». Так он связывал собственную власть с религией, которую поддерживало государство.
О том, как конфликт воспринимали противники Торосовича, писал учитель и путешественник Симеон Лехаци. Для него история Николая была прежде всего историей преследований и разрушения привычного порядка. Его рассказ явно пристрастен, как и донесения католических миссионеров, которые, в свою очередь, нередко представляли своих противников еретиками. Уния во Львове была не только богословским вопросом. Она сопровождалась судебными спорами, закрытием церквей, конфликтами между семьями, борьбой за имущество и опасением потерять право самостоятельно решать вопросы своей религиозной жизни.
11 июля 1635 года папа Урбан VIII признал Торосовича архиепископом. Тогда же кардинал Ипполито Альдобрандини предоставил ему право носить паллий — знак митрополичьего достоинства. Его власть распространялась на армян Речи Посполитой, Молдавии и Валахии. Таким образом, Рим официально закрепил положение Торосовича, которого тот добивался с 1630 года. Но папское признание не означало, что конфликт с общиной был решён. Торосович соединился с Римом как епископ, а самой общине ещё предстояло принять новые условия церковной жизни.
Победа Торосовича не сделала его отношения с Римом окончательно устойчивыми. В начале 1650-х годов он снова попытался наладить отношения с Эчмиадзином. После того как в 1652 году львовские армяне представили королю своё исповедание веры, Торосович отправился в Константинополь и договорился с католикосом Филиппом. Римские представители считали, что архиепископ вновь признал власть Эчмиадзина и тем самым отступил от унии, хотя сам Торосович позднее это отрицал. 12 февраля 1653 года Филипп по требованию короля подтвердил исповедание львовской армянской общины. А 11 ноября 1654 года старейшины заключили с Торосовичем новое подробное соглашение.
Уния 1630 года не означала мгновенного перехода всей общины под власть Рима. Спустя почти четверть века условия церковной жизни всё ещё приходилось обсуждать заново. В 1654 году львовские армяне также добились равных прав с католическими горожанами. При этом речь шла не просто об обмене религиозной лояльности на привилегии. Община принимала новые церковные условия, но одновременно старалась сохранить свои учреждения, обычаи и право участвовать в решении внутренних вопросов. Торосовичу, который раньше действовал при поддержке внешних властей, теперь приходилось договариваться со старейшинами.
Поздняя деятельность Торосовича показывает, что его роль в жизни общины не сводилась только к конфликтам. В 1657 году к нему обратился вардапет из Токата по поводу имущества умершего купца, которое нужно было передать наследникам. Львовский архиепископ продолжал участвовать в делах армянских общин далеко за пределами Речи Посполитой. 15 декабря 1660 года он вместе со старейшинами назначил трёх наставников в традиционную церковную школу — дпратун: учителя, его помощника-писца и преподавателя пения. Первые двое получали по десять злотых в квартал, третий — тридцать злотых в год. Несмотря на церковные споры, повседневная жизнь общины продолжалась: дети учились языку, письму и церковному пению.
Торосович участвовал и в работе церковных братств. При армянских храмах действовали братства святого Григория и Непорочного зачатия. В 1666 году при участии архиепископа появился кредитный фонд при братстве святого Григория. Он выдавал деньги под залог и позднее стал основой армянского «Монс Пиус». Такой фонд помогал членам общины получать деньги, сохранять имущество и избегать разорения.
Большие изменения начались после появления во Львове театинцев. Они прибыли 1 мая 1664 года, и вскоре начала формироваться Армянская коллегия. С 1665 года она уже работала как постоянное учебное учреждение. В коллегии изучали армянский, латинский и итальянский языки, грамматику, риторику, философию и богословие. Сначала там было всего трое постоянных учеников, позже их число выросло примерно до десяти — двенадцати. При этом традиционный дпратун продолжал существовать, поэтому некоторое время во Львове одновременно работали две разные системы армянского образования.
Отношения Торосовича с театинцами были непростыми. Миссионеры рассчитывали получить от него жильё и поддержку. По их словам, архиепископ сначала обещал предоставить помещение, но в итоге отвёл им лишь тесную комнату, где вместе с ними жили ещё четверо человек и спали на сене. Причина конфликта была не только в бытовых условиях. Коллегия подчинялась непосредственно Конгрегации пропаганды веры, а не Торосовичу. Она готовила новое духовенство, проверяла знания священников и усиливала контроль Рима над церковной жизнью. В результате Торосович постепенно терял влияние на образование и подготовку будущих священников, хотя именно он прежде добивался сближения армянской церкви с Римом.
В этом и заключалось противоречие положения Торосовича. Пока Риму был нужен местный епископ, готовый проводить унию несмотря на сопротивление, его решительность была полезна. Но когда новую церковную систему нужно было сделать устойчивой, слишком большая личная власть архиепископа стала мешать. Коллегия готовила духовенство, которое уже не зависело от Торосовича и ориентировалось прежде всего на правила и требования Рима.
Так мы возвращаемся к его приезду в Рим в конце 1668 года. Туда поступали сообщения о беспорядках в епархии, коррупции и сомнениях в верности архиепископа унии. Часть обвинений исходила от людей, которые сами хотели ограничить его власть. Формального обвинительного приговора против Торосовича не вынесли, но полностью снять подозрения ему тоже не удалось. В Италии он провёл больше шести лет: его содержали с почётом, но фактически не спешили отпускать обратно во Львов. Во время этого пребывания он, вероятно, получил орден Золотой шпоры. Рим продолжал признавать его высокий статус, одновременно стараясь держать его деятельность под контролем.
Вернуться во Львов Торосович смог только в 1675 году при поддержке польского двора. В июле он добрался до Кракова, а осенью вернулся во Львов. Однако прежней свободы действий у него уже не было. Святой престол назначил ему коадъютора — Вардана Унаняна, титулярного епископа Эпифании, который должен был помогать архиепископу и со временем сменить его. Отношения между ними быстро испортились. В донесении миссионеров описан эпизод на Рождество 1675 года, когда Торосович публично сорвал с Унаняна золотой крест и отказался его возвращать. Вскоре Унанян покинул Львов, и Торосович снова остался во главе епархии.
К 1681 году в Риме решили отстранить Торосовича и передать управление епархией Унаняну, но осуществить это не успели. В том же году архиепископ умер во Львове. После его смерти положение в епархии оставалось сложным. Унаняну и его сторонникам пришлось заново выстраивать управление, укреплять церковную дисциплину и устанавливать правила, которые позднее были закреплены синодом. Уния сохранилась и после смерти Торосовича, потому что к этому времени уже перестала зависеть только от него.
При этом сама армянская община не была пассивной стороной конфликта. Она сопротивлялась, обращалась в суды, закрывала церкви, заключала соглашения, добивалась гражданских прав и сохраняла свои школы, язык, обряд и братства. Уния с Римом не привела к мгновенной утрате армянской идентичности. Позднейшие изменения происходили под влиянием многих причин: войн, миграций, демографических потерь, конкуренции в городах и постепенного изменения положения армянских семей.
Торосович скорее ускорил процесс, который продолжался и после него. При нём столкнулись интересы армянской общины, польского государства и Рима, традиционное право общины выбирать своего епископа и стремление самого архиепископа укрепить личную власть. Появились новые школы, новые правила подготовки духовенства и более сильный контроль со стороны Рима. Со временем эта система начала ограничивать и самого Торосовича.
Источники:
Ouzounian A., Stopka K. Kondak konsekracyjny Mikołaja Torosowicza. Źródło do dziejów unii diecezji ormiańskiej w Polsce ze Stolicą Apostolską // Lehahayer. — 2025. — T. 12. — S. 67–86. — DOI: 10.12797/LH.12.2025.12.03. — Опубликовано онлайн 19 мая 2026 г. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Stopka K. Genealogia Torosowiczów, czyli o przodkach i rodzinie twórcy unii Ormian polskich z Kościołem katolickim // Lehahayer. — 2015. — T. 3. — S. 7–60. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Stopka K. Torosowicz Mikołaj (między 1602 a 1606–1681) // Polski Słownik Biograficzny. — Warszawa–Kraków : Instytut Historii PAN ; Polska Akademia Umiejętności, 2022. — T. 54/3, z. 222. — S. 434–444. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Majewski M. Ł. List arcybiskupa ormiańskiego Lwowa Mikołaja Torosowicza do podkanclerzego wielkiego koronnego Tomasza Zamoyskiego z 1631 roku // Kwartalnik Kresowy. — 2023. — R. 9, № 4 (20). — S. 209–217. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Lehacy S. Zapiski podróżne: w tłumaczeniu z języka ormiańskiego i w opracowaniu Hripsime Mamikonyan. — Kraków : Księgarnia Akademicka, 2022. — (Pomniki Dziejowe Ormian Polskich ; t. 4). — DOI: 10.12797/9788381386463. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Arakel of Tabriz. The Book of History / trans. G. A. Bournoutian. — Costa Mesa, CA : Mazda Publishers, 2010. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Осіпян О. Л. «Реляція» львівського католицького архієпископа Яна-Анджея Прухніцького (1622 р.) як джерело з історії вірменської громади Львова // Український історичний журнал. — 2006. — № 2. — С. 190–205. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Дашкевич Я. Р., Трыярски Э. Договор Н. Торосовича с львовскими и каменецкими армянами 1627 г. как памятник армяно-кыпчакского языка // Rocznik Orientalistyczny. — 1969. — T. 33, z. 1. — S. 77–92. — Открытая копия оригинальной публикации не найдена.
Petrowicz G. L’Unione degli Armeni di Polonia con la Santa Sede (1626–1686). — Roma : Pontificium Institutum Orientalium Studiorum, 1950. — XVI, 334 p. — (Orientalia Christiana Analecta ; 135). — Открытая копия монографии не найдена; библиографическая запись и рецензия: URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Dzieje zjednoczenia Ormian polskich z Kościołem Rzymskim w XVII wieku, z dwóch rękopisów, z włoskiego i łacińskiego w przekładzie polskim / wyd. A. Pawiński. — Warszawa : Gebethner i Wolff, 1876. — (Źródła dziejowe ; t. 2). — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Król-Mazur R. Przemiany społeczności ormiańskiej w Polsce pod wpływem unii ze Stolicą Apostolską // Krakowskie Pismo Kresowe. — 2016. — R. 8. — S. 15–64. — DOI: 10.12797/KPK.08.2016.08.02. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Nagy K. The Foundation of the Armenian (Ruthenian) College of Lviv (Lemberg, Lwów, Ilov) (1664–1681) // Folia Athanasiana. — 2021. — Vol. 23. — P. 129–143. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Osipian A. Forgeries and Their Social Circulation in the Context of Historical Culture: The Usable Past as a Resource for Social Advance in Early Modern Lemberg/Lviv // Kyiv-Mohyla Humanities Journal. — 2014. — № 1. — P. 95–134. — DOI: 10.18523/kmhj25714.2014-1.95-134. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Stopka K. Nieznane karty z dziejów szkolnictwa Ormian polskich: szkoła kościelna (tybradun) do XVII wieku // Virtuti et ingenio. Księga pamiątkowa dedykowana profesorowi Julianowi Dybcowi / red. A. K. Banach. — Kraków, 2013. — S. 477–498. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Siomochkin I. Vul. Lesi Ukrainky, 14 — Residential Building / transl. I. Rakoš // Lviv Interactive, Center for Urban History. — 2014. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Zięba A. A. Szlachectwa Ormian polskich od XIV do XX wieku (zarys problematyki) // Lehahayer. — 2024. — T. 11. — S. 7–181. — DOI: 10.12797/LH.11.2024.11.01. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Բռնի միութիւն Հայոց Լեհաստանի ընդ եկեղեցւոյն Հռովմայ։ Ժամանակակից յիշատակարանք [Насильственная уния армян Польши с Римской церковью: свидетельства современников] / առաջաբան Կարապետ Եզեանց [предисл. Карапета Езянца]. — Ս. Պետերբուրգ [Санкт-Петербург] : Տպ. Ա. Ա. Կրաևսկու [Тип. А. А. Краевского], 1884. — LXVIII, 270 с. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Bournoutian G. A. A Fresh Look at the Causes of the Decline of the Armenian Communities in Poland // Series Byzantina. — 2011. — Vol. IX. — P. 145–150. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
Nagy K. Between Lwów and Rome: Armenians in Transylvania and Armenian Catholic Archeparchy of Lwów (1681–1691) // Lehahayer. — 2023. — T. 10. — P. 77–104. — DOI: 10.12797/LH.10.2023.10.03. — URL — Дата обращения: 23.08.2026.
