Командор «Красного холма»: памяти Бориса Пиотровского
14 февраля 1908 года родился Борис Пиотровский — востоковед и археолог, директор Государственного Эрмитажа с 1964 по 1990 годы. Ключевым научным достижением академика стало масштабное исследование урартской крепости Тейшебаини, которое дало историкам ценные сведения о культуре Древнего Востока. В эту памятную дату мы продолжаем читать его книгу «Страницы моей жизни» и знакомиться с подробностями раскопок на холме Кармир-Блур.
О его первом визите в Армению и довоенных годах раскопок на Кармир-Блуре мы рассказывали ранее.
Сегодня наше внимание будет обращено на послевоенное десятилетие. Раскопки на Кармир-Блуре были возобновлены 20 июня 1945 года.
Археологи сосредоточились на выявлении контуров внешней стены и исследовании временных жилищ во дворе цитадели, устроенные при осаде крепости:
«Осада древней крепости была недолгой, её судьбу решил ночной штурм, при котором эти жилища были сожжены, и под их развалинами сохранилась на месте та обстановка, которая выдержала огонь: стояли глиняные сосуды, лежали железные и бронзовые орудия и предметы вооружения, в одном жилище нашли скелет погибшего ребёнка, а в другом осла. <…>
Этот первый послевоенный сезон раскопок укрепил мою веру в Кармир-Блур: несмотря на то что мы не копали помещения внутри крепости, материал был богатый и интересный. Приезжал и Н.М. Токарский, который сделал несколько аксонометрических рисунков фасада крепости. Мой тесть, М.Б. Джанполадян, топограф по специальности, произвёл геодезическую съемку холма, с отметкой высот, выступающих на поверхности каменных стен. Эта съёмка была очень нужна для дальнейших наших раскопок. <…>
М.Б. Джанполадян и Б.Б. Пиотровский на Кармир-Блуре. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
В конце января мне была присуждена Сталинская премия за книгу «История и культура Урарту», изданную в 1944 г. в Ереване и посвящённую моим товарищам, молодым учёным, павшим при защите Ленинграда. Первым пришло извещение из Комитета по сталинским премиям о том, что деньги переведены на Ленинградскую областную контору Госбанка. Это был первый год, когда премия выдавалась на руки, а не жертвовалась в фонд обороны. 26 января последовал указ, подписанный И.В. Сталиным. По историко-филологическим наукам Ст. Малхасян, член Академии наук Армянской ССР, получил первую премию, а Б.Б. Пиотровский, профессор Института истории Академии наук Армянской ССР вторую. Это победа Армении», — вспоминал Борис Пиотровский.
В 1946 году название крепости было доказано. В одной из кладовых была найдена бронзовая дверная петля с клинописью: «Русы, сына Аргишти крепость города Тейшебаини»:
«Таким образом, мы получили подтверждение, что крепость была построена в VII в. до н.э. урартским царём по имени Руса, сыном Аргишти, и называлась городом Тейшебаини в честь бога войны Тейшебы, бронзовая статуэтка которого, как я уже упоминал, была найдена Рипсимэ на Кармир-Блуре в 1941 г. В другом помещении были обнаружены три обломка глиняных табличек с клинописными знаками, обрадовавшие нас тем, что появилась надежда найти документы хозяйственного архива. Кроме того, Кармир-Блур подарил нам бронзовый колчан и золотые серьги в виде калачика, украшенные зернью. Раскопки стали давать урожай. <…>
Раскопки были удачными, и они укрепляли мою веру в Кармир-Блур. Открывалась чёткая картина гибели крепости при штурме. Одно из помещений цитадели служило жильём жителям во время осады, там было обнаружено много глиняных сосудов с зерном, зернотёрки, железное и бронзовое оружие, хорошо сохранившийся железный меч. Особенно порадовали нас бронзовый шлем с изображением священных деревьев, колесниц и всадников, первый образец этого рода защитного вооружения, и ассирийская цилиндрическая печать. Реставратору Исторического музея Армении В. Газазяну удалось из обломков восстановить крупный глиняный сосуд с расписным пояском и скульптурными головками быков. После окончания раскопок я узнал, что ими интересуется академик Рачиа Ачарян, крупнейший лингвист, принципиальный и оригинальный человек.
Рачия Акопович Ачарян. Фото из открытых сетевых источников
Я зашёл к нему домой, чтобы пригласить на Кармир-Блур. Ачарян меня радушно принял, долго рассказывал, как он работал над своим знаменитым толковым словарём, как он сам его переписывал, устраивал в литографии и разносил по подписчикам. Моё приглашение он охотно принял, но сказал, что боится ездить на автомобилях. К сожалению, другого транспорта не было. Утром 9 сентября я заехал за Ачаряном; садясь в наш автомобиль, он сказал шофёру, что “доверяет ему свою жизнь”. Я ему подробно показал раскопки, рассказал о находках, слушал он очень внимательно, не перебивая, но вставляя свои собственные мнения, иногда интересные. Он боялся подходить близко к раскопам, и на комнаты смотрел издали. На следующий день я получил от Ачаряна письмо, написанное по-армянски красивым почерком, в котором он дал свою оценку, очень высокую, Кармир-Блуру и археологическим изысканиям. Получить такое письмо было приятно, ведь Ачарян представлял целую эпоху в развитии армянской науки.
В 1947 г. через председателя Госплана Армянской ССР Л. С. Хачатряна я получил разрешение на снимки Кармир-Блура с самолёта. Лётчиком был выделен один из опытных пилотов Гурген Багдасаров, водивший рейсовые самолёты. Так как Кармир-Блур находился около старого аэропорта, который тогда был единственным, я хорошо знал лётчиков и начальника отряда тов. Паракшеева; они посещали раскопки, а позже, когда я летал в Москву, то некоторые из знакомых пилотов специально делали круг над раскопками Кармир-Блура.
Утром я и А.П. Булгаков приехали в аэропорт, где нас ожидал подготовленный самолет ПО-2 (У-2), я его видел в первый раз и удивился его примитивности. Надо было влезать через крыло, но так как оно не было жёстким, то было необходимо осторожно ступать по специальным металлическим подставкам для ног. Г. Багдасаров влез в кабину водителя, а мы в пассажирскую, которая в полу имела отверстие, прикрытое доской, так как этот самолёт применялся и для сельскохозяйственных работ. Нельзя сказать, что эта дыра, частично закрытая доской, была приятной. Нам дали по шлему с пыжиковой маской, так что открытыми были только глаза. Самолётик разбежался и, тарахтя, поднялся в воздух, взяв курс прямо на Блур. Картина была захватывающая, вся крепость как на ладони, отчётливо были видны линии внешних стен, над оконтуриванием которых потрудился М. Саркисян, прекрасно были видны раскопы, освещённые ещё косыми лучами утреннего солнца. Вверху было особенно чётко видно величие крепости, которая была закрыта в значительной своей части покрывалом земли. Трудно было оторваться от этого зрелища. Пролетели над рекой Раздан, которая казалась громадным змеем в ущелье. Но особенно интересным был полёт над древним поселением к западу от крепостного холма. Внезапно с воздуха открылась планировка древнего города, прямая улица, ведущая с востока на запад, планировка кварталов. Верхние камни построек были взяты местными жителями, что помогло видеть контуры домов с воздуха. Отчётливо вырисовывалась современная дорога, идущая с юга на север, и окоп времени гражданской войны неподалёку от крепостного холма. Лучи утреннего солнца делали весь пейзаж рельефным. Долго стоял у меня перед глазами этот изумительный вид Кармир-Блура с воздуха, и с земли я стал смотреть на него по-новому, всё как будто прояснилось».
Кармир-Блур. Вид с самолёта. Хорошо видны оконтуренные стены цитадели. 1947. Источник
“В моей научной жизни Кармир-Блур постепенно занял самое главное место. Я делал о раскопках доклады, писал статьи, собирал все известные материалы по Урарту, которых тогда было немного, и с нетерпением ждал отъезда в Ереван”
В ходе раскопок 1949–1950 годов на холме Кармир-Блур экспедиция обнаружила две масштабные винные кладовые. В помещениях находились ряды вкопанных в земляной пол гигантских сосудов — карасов, ёмкостью до тысячи литров каждый.
Вот что пишет Пиотровский о находках в 1949 году:
«Начатое исследованием прошлого года большое помещение оказалось кладовой для вина. В ней оказалось 82 крупных сосуда-караса, вкопанных четырьмя рядами в земляной пол. Под венчиками они имели отметки ёмкости, обозначенные клинописью или иероглифическим письмом, в среднем их ёмкость колебалась от 800 до 1000 литров, так что в них мог свободно укрыться человек. В момент гибели крепости карасы не были заполнены вином. <…>
Пустовавшие карасы во время осады были заполнены не только зерном (пшеницей, ячменем, просом), но и служили хранилищем для ценных предметов. Так, в одном из них было обнаружено 97 бронзовых чаш, сложенных стопкой. Около 40 из них, находившиеся в середине стопки, сохранили свой золотистый блеск и мелодичный звон. Это удивительное звучание позднее было записано на плёнку, так как мы опасались, что чистота звона может быть утрачена».
На чашах были выгравированы имена урартских царей VIII века до н.э. и различные символы. Помимо посуды, археологи извлекли богато украшенное бронзовое вооружение: шлемы, колчаны и щиты с чеканными изображениями всадников, львов и священных деревьев.
Характер помещений указывал на то, что они были сырыми и тёмными: внутри нашли кости грызунов, жаб и осиное гнездо. «Когда при раскопках появлялись кости животных (а мы открывали полные костяки коров, лошадей, ослов и других животных), один из моих сотрудников бежал к телефону на ближнюю ферму и вызывал сотрудника Зоологического института С.К. Даля, и тот сразу же приезжал на велосипеде на Кармир-Блур», — вспоминает Борис Борисович.
Позднее исследователи обнаружили смежное с винными кладовыми помещение, заполненное керамикой. Среди находок оказалось 40 глиняных светильников специальной формы, необходимых для работы в тёмных хранилищах. Часть найденных кувшинов Президиум Академии наук Армянской ССР передал в собрания Британского, Берлинского и Копенгагенского музеев, а некоторые сосуды подарили художникам.
Выдача зарплаты рабочим в роще у Кармир-Блура. 1947. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
«Несмотря на то что у нас уже была своя база, где я работал над добытым при раскопках материалом, отдыхали мы в роще под абрикосовыми деревьями, там же я проводил занятия со студентами, принимал экскурсии (а их было много, Кармир-Блур пользовался популярностью). На раскопки приезжали М. Сарьян, А. Исаакян, все гости Академии наук; часто появлялся и В. Амбарцумян. Несмотря на физические трудности (работать приходилось в самое жаркое время из-за отсутствия рабочих в другие сезоны), раскопки приносили большое удовлетворение, что отодвигало физическую усталость. Коллектив, состоявший из постоянных сотрудников, был слаженный и работоспособный, работу оживляли и практиканты из Ленинградского и Ереванского университетов».
Группа студентов-археологов ЛГУ с А.А. Иессеном и Б.Б. Пиотровским. 1948. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
Главной находкой 10 сезона раскопок (1951 год) стала винная кладовая, в которой обнаружили 1036 красных лощеных кувшинов, 70 сосудов других форм и 40 светильников. Из-за ценности керамики транспортировка находок велась под охраной.
Также экспедиция вскрыла зернохранилища и помещение с крупными винными карасами. Ряд лежащих на боку сосудов нашли куски серы, что свидетельствовало о применении дезинфекции методом окуривания. Фонды пополнились щитами с изображениями львов и быков, а также колчанами с именами царей Аргишти I и Сардури II. Успехи экспедиции укрепили научный авторитет Пиотровского.
Параллельно началось изучение холма Арин-Берд на севере Еревана. Ещё в 1947–1948 годах сотрудники экспедиции зафиксировали там остатки мощных стен, однако в 1949 году памятник едва не был разрушен местными жителями, разбиравшими кладку на стройматериалы. Разрушение остановило вмешательство властей.
В 1950 году в ходе консервационных работ, которыми руководил К.Л. Оганесян при консультации Пиотровского, были найдены две клинописные таблички. Расшифровка показала, что крепость носила название Еребуни (первоначально читалось как «Эрпуни»). Это открытие позволило связать древнее городище с историей Еревана, что впоследствии стало основанием для празднования 2750-летия города в 1968 году.
Осенью 1950 года на Арин-Берде были впервые обнаружены образцы урартской монументальной живописи. Археологи расчистили рухнувшую стену с пятипоясным орнаментом, включавшим изображения животных, священных деревьев и божеств. В 1951 году удалось найти фрагмент фрески с фигурой бога Халди верхом на льве. Фрагменты штукатурки были законсервированы и переданы в Исторический музей.
Несмотря на архитектурные открытия, культурный слой Арин-Берда оказался беден на артефакты. Ситуация прояснилась благодаря раскопкам на Кармир-Блуре в том же 1951 году. Там был найден бронзовый щит царя Аргишти I с посвятительной надписью «для города Эребуни». Это подтвердило связь между двумя крепостями и объяснило перемещение ценностей в древности.
Анна Павловна Султан-Шах и Борис Борисович Пиотровский на глубине 8 метров в раскопанной кладовой Кармир-Блура. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
1950-е годы ознаменовались налаживанием отношений с зарубежными научными институциями: советские учёные смогли принимать участие в международных конгрессах и делиться своими открытиями с коллегами из других стран. Статьи Пиотровского стали публиковаться в европейских журналах, а после участия доклада Бориса Борисовича в XXIII Международном конгрессе востоковедов в Лондоне в 1954 году (сам учёный поехать на него не смог), ему стали приходить письма от иностранных коллег с просьбой поделиться результатами работ:
«Тогда раскопки Кармир-Блура были далеки от окончания, на половине всей территории цитадели было открыто 58 помещений, но общие выводы были тогда сформулированы уже полностью.
Б.Б. Пиотровский у плана раскопок Кармир-Блура. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
Крепость Тейшебаини, развалины которой находились на холме Кармир-Блур, в середине VII в. до н.э., при урартском царе Русе, сыне Аргишти, стала крупным урартским хозяйственным и административным центром. Город бога Тейшебы был не только крепостью, где находился урартский военный гарнизон, но и центром, куда свозилась большая дань, собранная в окрестных районах, особенно горных, богатых скотоводством и медной рудой. Урарты жестоко грабили области Закавказья, угоняя в центр своего государства громадное количество пленных, забирая многочисленные стада крупного и мелкого скота, а также разную добычу. Но около административных центров государства Урарту возникали цветущие районы, проводились сложные ирригационные работы, которые обеспечивали большие урожаи на полях и в садах. И в цитадели города Тейшебы скапливалось громадное количество зерна, винограда, плодов. В 1949, 1950 и 1953 гг. были исследованы три большие кладовые для хранения вина. В них обнаружены крупные, выше человеческого роста, глиняные кувшины, врытые в земляной пол кладовой. Их было 172, и, по подсчету отмеченной на них клинописью или иероглифами ёмкости, они содержали свыше 170 тысяч литров вина. В других кладовых было обнаружено множество железных и бронзовых орудий и предметов вооружения, слитки бронзы, деревянные и костяные изделия и много тканей и пряжи. Был обнаружен почти полностью сгоревший рулон ткани длиною 20 м. Сохранилась лишь нижняя часть рулона, стоящая на полу. В цитадели дань не только хранилась в кладовых, но и перерабатывалась, на что указывает большое количество мастерских, преимущественно для переработки сельскохозяйственных продуктов. Обработка запасов, поступавших в кладовые цитадели, требовала значительного количества рабочих рук, поэтому можно составить представление о населении древнего города, расположенного к югу от цитадели. Город занимал большую территорию, около 40 га, и был ограждён стеной, от которой остался только фундамент из крупных, грубо обработанных камней; верхние части стен, сложенные из сырцового кирпича, не сохранились. Город формировался не из отдельных домов, а строился сразу для заселения его жителями. Каждый квартал представлял собою единый блок, под общей крышей находилось несколько жилищ, состоящих из открытого дворика и двух комнат. Хозяйственных помещений эти жилища не имели, так как жители города (а это были воины, обслуживающий персонал крепости и земледельцы) были на государственном довольствии. Это характерно для административно-хозяйственного центра рабовладельческого государства. На краю поселения было раскопано большое здание, имевшее общие внешние стены и состоящее из пяти однотипных, одиннадцатикомнатных “квартир”. В нём жила несомненно городская знать. Этот дом, вероятно, был двухэтажным, но сохранилась лишь цокольная кладка первого этажа».
Пиотровский не просто руководил процессом, но и лично фиксировал уходящую натуру. Поскольку сырцовая кладка древних стен быстро разрушалась на воздухе, а штатный архитектор бывал на раскопе не каждый день, Борис Борисович сам проводил ежедневные обмеры, спасая архитектурные данные для науки.
Полевой штаб располагался в трёхкомнатном домике, служившем одновременно кабинетом, складом и лабораторией. Здесь Пиотровский скрупулёзно зарисовывал каждую находку в рабочие дневники — эта привычка позволяла ему позже писать научные труды в Ленинграде, не имея под рукой самих артефактов. Особо ценные предметы, например золото, в тот же день отправлялись в Исторический музей Еревана под личную расписку директора.
В перерывах работы перемещались в абрикосовую рощу на северном склоне холма. Сидя прямо на земле, археологи проводили планёрки и обучали студентов. Сюда же приводили гостей: раскопки Кармир-Блура стали точкой притяжения для культурной элиты. Посмотреть на древности приезжали Мартирос Сарьян, Аветик Исаакян и иностранные делегации. Роль главного гида чаще всего брал на себя сам Пиотровский, лично демонстрируя результаты «урожайных» дней.
Кармир-Блурская экспедиция не ограничилась послевоенным энтузиазмом. Борис Пиотровский бессменно руководил раскопками вплоть до 1971 года. Более тридцати сезонов он возвращался на «Красный холм», методично превращая легенды об Урарту в научные факты. За эти годы под его началом выросло несколько поколений археологов, а музейные фонды пополнились тысячами уникальных артефактов.
Общий план раскопок Кармир-Блура. 1970. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
Но даже этот колоссальный труд — лишь часть картины. Глядя на хронологию жизни Бориса Пиотровского, приложенную к книге воспоминаний, трудно поверить, что перед глазами путь одного человека. Кажется невозможным вместить в одну судьбу столько событий: от выживания в блокадном Ленинграде до управления Эрмитажем, от полевой романтики до высших академических званий. Это была жизнь такого масштаба, где каждый год весил как десять.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АКАДЕМИКА БОРИСА БОРИСОВИЧА ПИОТРОВСКОГО
14 февраля 1908 года родился в Петербурге.
1925 г. — Окончил 200-ю школу (Ленинград).
1925–1930 гг. — Студент историко-лингвистического факультета Ленинградского государственного университета (ЛГУ).
1929–1964 гг. — Младший научный сотрудник, научный сотрудник, старший научный сотрудник, с 1953 г. — заведующий Ленинградским отделением Института археологии АН СССР (до 1960 г. — Институт истории материальной культуры АН СССР).
1930 г. — Окончил историко-лингвистический факультет ЛГУ.
1931–1964 гг. — Младший научный сотрудник, научный сотрудник, старший научный сотрудник; с 1941 по 1942 г. — заведующий отделом Востока; с 1949 по 1953 г. — заместитель директора по научной части; с 1960 по 1964 г. — внештатный консультант Государственного Эрмитажа (Ленинград).
1935 г. — Участвовал в работе III Международного конгресса по искусству и археологии Ирана (Ленинград).
1938 г. — Присуждена ученая степень кандидата исторических наук без защиты диссертации.
1939–1941, 1945–1971 гг. — Начальник Кармир-блурской археологической экспедиции Академии наук Армянской ССР и Государственного Эрмитажа.
1944 г. — Присуждена ученая степень доктора исторических наук за книгу «История и культура Урарту». Награждён медалью «За оборону Ленинграда».
1945 г. — Вступил в Коммунистическую партию Советского Союза. Награждён орденом Трудового Красного Знамени за выдающиеся заслуги в развитии науки в связи с 220-летием Академии наук СССР. Избран членом-корреспондентом Академии наук Армянской ССР.
1946 г. — Присуждена Государственная премия СССР за научный труд «История и культура Урарту», опубликованный в 1944 г.
1954 г. — Награжден орденом Трудового Красного Знамени за выслугу лет и безупречную работу. Член редколлегии журнала «Советская археология».
1955 г. — Командирован в Италию на X Международный конгресс историков в Риме; выступил с докладом «Новые данные о древнейших цивилизациях на территории СССР».
1956 г. — Командирован в Египет во главе делегации советских археологов и этнографов для установления научных связей между советскими и египетскими учёными и ознакомления с новыми археологическими исследованиями и реставрационными работами в стране, а также с памятниками древности, находящимися в зоне затопления Асуанской плотины; в ходе командировки посетил район Вади Хальфа в Судане.
1957 г. — Награждён орденом Трудового Красного Знамени в ознаменование 250-летия города Ленинграда и за заслуги в развитии науки и культуры. Командирован в ФРГ на XXIV Международный конгресс востоковедов; выступил с докладом «Успехи в исследовании государства Урарту».
1960 г. — Участвовал в работе XXV Международного конгресса востоковедов (Москва); выступил с докладом «Раскопки урартских крепостей Эребуни и Тейшебаини» (соавт.: Оганесян К.Д.).
1960–1964 гг. — Представитель СССР в Международном консультативном комитете экспертов ЮНЕСКО по спасению памятников Нубии.
1961 г. — Присвоено звание заслуженного деятеля науки Армянской ССР. Избран почётным членом Итальянского института доистории и протоистории во Флоренции.
1961–1962 гг. — Начальник Первой археологической экспедиции АН СССР в Нубии (Египет).
1962–1963 гг. — Начальник Второй археологической экспедиции АН СССР в Нубии (Египет, Судан).
1963 г. — Командирован в Англию на совещание историков СССР и Англии.
1964 г. — Присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Присуждена степень почётного доктора Делийского университета (Индия). Командирован в Индию на XXVI Международный конгресс востоковедов; выступил с докладом «Вади Аллаки — древний путь к золотым рудникам Нубии».
1964 г. — Назначен директором Государственного Эрмитажа. Член редколлегии «Историко-филологического журнала» (Ереван).
1965 г. — Избран почёётным членом Института египтологии Карлова университета в Праге (ЧССР). Командирован во Францию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Бордо. Член Международного совета музеев (ICOM).
1965–1969 гг. — Депутат Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся 10-го и 11-го созывов.
1966 г. — Избран членом-корреспондентом Германского археологического института (ФРГ). Командирован в Англию по приглашению Британского совета. Командирован в Японию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Токио. Командирован в Ирак в связи с открытием Иракского музея в Багдаде.
1966 г. — Заместитель председателя, с 1971 г. — председатель Научного совета по комплексной проблеме «История мировой культуры» АН СССР. Заведующий кафедрой Древнего Востока восточного факультета ЛГУ. Председатель Ленинградского городского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
1967 г. — Избран членом-корреспондентом Британской академии. Командирован в Италию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Риме. Командирован в Польшу в связи с открытием Международной кампании музеев. Командирован во Францию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа.
1968 г. — Награждён орденом Ленина за заслуги в развитии советского искусствознания и археологии и в связи с 60-летием со дня рождения. Избран действительным членом Академии наук Армянской ССР. Присвоено учёное звание профессора. Избран членом-корреспондентом Баварской академии наук (ФРГ). Награждён Почётной грамотой Верховного Совета Армянской ССР за выдающиеся заслуги в развитии исторической науки в республике и в связи с 60-летием со дня рождения. Командирован в Чехословакию в связи с празднованием 150-летия Пражского музея. Командирован в Иран на V Международный конгресс по иранскому искусству и археологии.
1968 г. — Председатель совета Ленинградского Дома учёных имени А. М. Горького.
1969 г. — Командирован в Алжир по приглашению министра национального образования. Командирован в Нидерланды в связи с открытием выставки произведений Рембрандта.
1970 г. — Избран действительным членом Академии наук СССР. Избран членом-корреспондентом Академии надписей и изящной словесности (Франция). Награждён медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Командирован в Швецию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Гетеборге. Командирован в Венгрию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Будапеште.
1971 г. — Командирован во Францию на Генеральную конференцию Международного совета музеев. Избран вице-президентом конференции.
1971 г. — Член Ленинградского горкома КПСС. Член редколлегии серии «Культура народов Востока».
1972 г. — Командирован в ГДР в связи с открытием выставки «Европейский ландшафт 1550–1650 гг.» в Дрездене. Командирован в Польшу на Симпозиум по нубиологии и в связи с открытием выставки «Раскопки в Фарасе» в Государственном музее Варшавы. Командирован в Египет для подготовки соглашения между музеями Каира и Государственным Эрмитажем. Командирован в Иран во главе делегации Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами (ССОД).
1973 г. — Командирован в Бельгию для чтения лекций в Гентском университете. Командирован в Австрию для чтения лекций в Естественно-историческом музее Вены. Командирован в Египет для переговоров об обмене выставками между музеями Каира и Государственным Эрмитажем. Командирован в Египет для подписания соглашения об организации в Ленинграде, Москве и Киеве египетской выставки «Сокровища гробницы Тутанхамона». Командирован в Турцию на X Международный конгресс по классической археологии.
1973 г. — Член редакционного совета редакции «Общественные науки и современность» журнала «Общественные науки».
1974 г. — Присуждено звание заслуженного деятеля культуры Польской Народной Республики. Присуждена советско-иранская премия имени Фирдоуси. Командирован во Францию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Гавре. Командирован в ФРГ по приглашению правительства ФРГ для ознакомления с музеями в дворцовых зданиях и замках.
1974 г. — Председатель бюро философских (методологических) семинаров ленинградских институтов АН СССР. Член бюро Советского комитета по изучению цивилизаций Центральной Азии.
1975 г. — Награждён орденом Ленина за заслуги в развитии советской науки и в связи с 250-летием АН СССР. Командирован в США для участия в открытии выставки Государственного Эрмитажа в Нью-Йорке (Генеральный комиссар выставки). Командирован во Францию для участия в открытии выставки Государственного Эрмитажа в Париже (Генеральный комиссар выставки).
1975–1980, 1984 гг. — Член бюро Отделения истории АН СССР.
1975 г. — Член редколлегии ежегодника «Памятники культуры».
1976 г. — Председатель оргкомитета XIV Международной конференции античников социалистических стран (Ереван). Командирован в Мексику в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Мехико и для ознакомления с древними памятниками Мексики. Командирован в ГДР в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Дрезденской картинной галерее. Командирован в Иорданию по приглашению министра туризма и археологии Иордании для ознакомления с древними памятниками страны.
1976 г. — Редактор издания Государственного Эрмитажа «Археологический сборник».
1977 г. — Избран почётным членом Азиатского общества (Франция). Командирован в Канаду для чтения лекций в Университете г. Виктория. Командирован в Италию во главе делегации ССОД. Командирован в Турцию по приглашению министра иностранных дел Турции для ознакомления с древними памятниками страны.
1978 г. — Избран действительным членом Германского археологического института (ФРГ). Награждён золотой медалью в связи с 400-летним юбилеем П. Рубенса (Бельгия). Участвовал в работе II Международного симпозиума по армянскому искусству (Ереван); выступил с докладом «Скифы и Урарту». Командирован в Японию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Токио. Командирован в Польшу по приглашению Польского национального комитета музеев. Командирован в ФРГ на конференцию Комитета археологических музеев. Командирован в Великобританию по приглашению Министерства иностранных дел Великобритании в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Британском музее.
1979 г. — Избран членом-корреспондентом Академии изящных искусств Сан-Фернандо (Испания). Избран почетным членом Академии искусств рисунка во Флоренции (Италия). Командирован в Швецию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа. Командирован в Австралию в связи с открытием выставки живописи из советских музеев.
1979 г. — Член бюро Междуведомственного координационного совета АН СССР. Член Комитета по Ленинским и Государственным премиям СССР в области науки и техники при Совете Министров СССР.
1980 г. — Присуждена премия имени А.П. Карпинского Фондом г. Гамбурга (ФРГ). Командирован в Италию на советско-итальянскую конференцию по охране памятников во Флоренции. Командирован в Болгарию для ознакомления с историческими памятниками. Командирован в Колумбию в Музей золота в связи с изданием книги о музее.
1980–1982 гг. — Исполняющий обязанности академика-секретаря Отделения истории АН СССР.
1980–1988 гг. — Член Президиума Академии наук СССР.
1981 г. — Награждён медалью имени С.И. Вавилова за заслуги в пропаганде политических и научных знаний в коммунистическом воспитании трудящихся. Награждён орденом Искусства и литературы командорской степени (Франция). Награждён орденом Кирилла и Мефодия I степени (НРБ). Командирован в Испанию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Мадриде. Командирован в Грецию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Афинах. Командирован во главе делегации Академии наук СССР в Народную Демократическую Республику Йемен. Командирован в Йеменскую Арабскую Республику для ознакомления с историческими памятниками.
1981 г. — Член бюро Национального комитета историков Советского Союза АН СССР.
1982 г. — Командирован в Индию во главе делегации на индо-советский симпозиум по археологическому изучению памятников Индии и Средней Азии; прочел лекцию о раскопках урартской крепости Тейшебаини в Армении. Командирован в Италию для участия в торжествах в связи с 400-летним юбилеем галереи Уффици. Командирован в Бельгию для проведения выставки «Урарту» в Гентском университете; прочёл лекцию на тему «Изучение урартской культуры в СССР». Командирован в Мексику по приглашению мексиканского правительства для участия в церемонии вступления в должность нового президента страны Мигеля де ла Мадрида.
1982 г. — Член редколлегии журнала «Вопросы истории».
1983 г. — Присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и Молот» «за большие заслуги в развитии советской науки и культуры и плодотворную общественную деятельность». Командирован в Испанию во главе делегации СССР на второй коллоквиум испанских и советских историков.
1983 г. — Член Комитета советских учёных в защиту мира, против ядерной угрозы.
1984 г. — Командирован в Марокко на сессию Королевской академии в связи с избранием действительным членом Королевской академии Марокко. Командирован в ФРГ в связи с открытием выставки «Золото скифов»; выступил с докладом «Скифы и Урарту» в Баварской академии наук. Награжден орденом ФРГ Pour le Mérite für Wissenschaften und Künste («За заслуги в науке и искусстве»). Председатель оргкомитета Международного симпозиума по ассириологии (Ленинград).
1984 г. — Член Президиума Ленинградского научного центра АН СССР. Председатель Научного совета по общественным наукам Ленинградского научного центра АН СССР.
1985 г. — Присвоено звание почётного доктора Гентского университета (Бельгия). Командирован в Италию на конференцию общества «Италия — СССР». Командирован в Марокко на сессию Королевской академии. Командирован в Японию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа в Саппоро. Командирован в Венгрию на Международный культурный форум и в связи с Днями советской культуры в Венгрии. Командирован во Францию на юбилейную сессию, посвященную 350-летию Французской академии.
1985 г. — Член экспертной комиссии по присуждению золотой медали имени Карла Маркса АН СССР. Член Научного совета по исторической демографии и исторической географии АН СССР.
1986 г. — Командирован в США в связи с открытием выставки музеев СССР в Вашингтоне. Командирован в Сирию для переговоров об обмене выставками. Командирован в Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты в составе делегации ССОД.
1987 г. — Избран иностранным членом Американского археологического института. Присвоено звание «кавалера ордена Св. Марка» с вручением символического ключа Венеции (Италия). Командирован в Италию на вторую итало-советскую встречу деятелей культуры, организованную обществом «Италия — СССР». Командирован в Англию по приглашению Британского совета во главе делегации директоров советских музеев. Командирован в Италию в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа и Армянской ССР «70 лет советской археологии» в Венеции.
1988 г. — Награждён орденом Октябрьской Революции за заслуги в развитии советской культуры и в связи с 80-летием со дня рождения. Избран иностранным членом Национальной академии деи Линчеи (Италия).
1989 г. — Командировка в Грецию (Афины) в связи с открытием выставки Государственного Эрмитажа и награждением Музея премией. Командировка в Англию по приглашению Британского музея. Командировка в Болгарию (София) на конференцию и открытие выставки из Гос. Эрмитажа. Командировка в Рим на открытие выставки «Культура и народ».
1990 г. — Командировка в Израиль в составе делегации АН СССР. Командировка в Милан в связи с открытием выставки Эрмитажа.
15 октября 1990 года Бориса Пиотровского не стало.
Б.Б. Пиотровский ведёт экскурсию в Урартском зале. Источник: Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995
Источники:
Б.Б. Пиотровский. Страницы моей жизни. Санкт-Петербург: «Наука». 1995;
«Дневник археолога». К 115-летию Бориса Борисовича Пиотровского.