О чём думает Серж Танкян: фронтмен System of a Down опубликовал свою первую книгу воспоминаний — «Мемуары (своего рода)»
Название книги «Долой систему! Мемуары (своего рода)» содержит в себе игру слов: Down with the System — это перевёртыш от System of a Down. По форме она тоже устроена как обманка-перевёртыш: если в большинстве музыкальных мемуаров центральное место уделено рассказам о пьянках, девушках и рок-н-ролле, а остальные темы затрагиваются лишь по касательной, то у Танкяна всё наоборот. Лишь десятую часть книги занимают рассказы об изнуряющих концертных турах, интригах внутри группы и музыкальных экспериментах. Большая её часть посвящена рассказу Танкяна о его семье, поездках в Армению и тому, что для него значит быть армянином.
Действие первой главы начинается 11 сентября 2001 года. Через пару дней после теракта Танкян опубликовал у себя на сайте колонку, в которой предположил, что дыма без огня не бывает — и несмотря на то, что такое чудовищное преступление нельзя оправдывать, за ним, тем не менее, стоит реакция на американскую интервенционистскую политику. Танкян утверждал, что американская внешняя политика не только аморальна, но ещё и непоследовательна: так, чтобы обеспечить транспортировку дешёвой нефти через Турцию (член НАТО с 1952 года), США негласно согласились на то, что никогда не признают Геноцид 1915 года. Получается, такова цена дешевого бензина для американцев?
За публикацией колонки последовал взрыв общественной реакции: Танкяна со всех сторон упрекали за «непатриотизм» (Танкян — гражданин США), сочувствие террористам и предательство интересов родины. Давление было таким, пишет он, что пришлось удалить колонку с сайта. «Я никогда не чувствовал себя человеком без родины так отчётливо, как в тот момент», — вспоминает он. Даже Говард Стерн — звёздный интервьюер, который может спасти или уничтожить репутацию музыканта, — фактически устроил Танкяну допрос в прямом эфире, заставив пояснить, что он имел в виду.
Танкян родился и провёл детство в Ливане. Его дедушка ребенком пережил Геноцид 1915 года, — тогда он от голода и истощения во время «марша смерти» на два года потерял зрение. Семья Танкянов поселилась в Санджаке Александретты — спорной области, которая с 1936 года фактически утратила часть суверенитета в пользу Турции, а в 1938 году официально вошла в её состав. Наблюдая, как турецкие войска приближаются и готовятся вступить на территорию Санджака, отец Танкяна собрал вещи и уехал на восток, в Алеппо.
Фото: Серж Танкян. «Мемуары (своего рода)»
Первым языком Танкяна был армянский, вторым — арабский. «Я из Ливана, но я армянин», — говорит он о своем ощущении идентичности. Музыкант с нежностью пишет о ливанском детстве, — например, о том, что отец редко бывал дома, но когда это всё-таки случалось, то весь дом озарялся его энергией. Он любил ставить пластинки, и у него с сыном даже была песня, которую они могли бесконечное количество раз исполнять вместе — Bari Arakeel.
Фото: Серж Танкян. «Мемуары (своего рода)»
Наряду с этим воспоминания о детстве в Ливане полны ощущения постоянной тревоги и страха, — в 1975 году там началась гражданская война, которая продлилась до 1990 года.
В случае Бейрута город был практически стёрт с лица земли. Помню, спустя годы я листал книгу с фотографиями «до» и «после» войны, размещёнными рядом, и меня поразил масштаб разрушений: высотные жилые дома и офисные здания превращены в груды обломков, оживлённые площади и живописные бульвары — в пустые, засыпанные пылью пустоши».
Фото: Серж Танкян. «Мемуары (своего рода)»
Танкян ходил в американскую среднюю школу, но его жизненный опыт перевешивал опыт большинства одноклассников и не давал сливаться с толпой или просто довольствоваться хорошими оценками. С подросткового возраста он занимался активизмом, и главным его фокусом был Геноцид, о котором большинству окружающих людей было неизвестно.
На практике AYF была чем-то вроде смеси скаутов и YMCA для армянских подростков — но куда более политизированной. Мы раздавали листовки и протестовали против отрицания Геноцида турецким правительством — но при этом проносили алкоголь на танцы и убегали в лес, чтобы подурачиться. Это было огромной частью моего взросления».
Фото: Серж Танкян. «Мемуары (своего рода)»
Активизм Танкяна не ограничивается школьным временем: уже будучи успешным взрослым артистом, он вступил в конфликт с Ахметом Эртегюном, влиятельным турецко-американским бизнесменом и владельцем лейбла звукозаписи Atlantic Records. Продюсер System of a Down предложил Танкяну подписать контракт со студией, но Танкян узнал, что Эртегюн имеет связи с турецким правительством и спонсировал ряд организаций, которые осуществляли лоббистскую деятельность, направленную против признания Геноцида. Танкян выдвинул Эртегюну ультиматум: либо тот публично признает Геноцид, либо никакой сделки. Тот позвонил ему вечером и сказал: «Я лично уже несколько лет как понял, что ошибался. Геноцид правда был. Но вы же понимаете, что если я сейчас это признаю, меня линчуют».
Танкян воспринял слова Эртегюна со скепсисом — в конце концов, чего не скажешь в телефонном разговоре ради хорошей сделки? В итоге менеджер группы всё равно предпочел подписать контракт с другим лейблом, а Эртегюн вскоре умер. Уже после его смерти несколько продюсеров и артистов подтвердили, что в частных разговорах с ними он тоже приносил извинения и говорил, что Геноцид действительно был, но просил никому об этом не говорить, потому что боялся репрессий. А репрессии действительно были реальностью — Танкян вспоминает, как увидел на экране в спортзале бегущую строку о том, что его друг, Грант Динк, был убит выстрелом турецкого националиста.
Фото: Серж Танкян. «Мемуары (своего рода)»
В начале 2000-х Танкян впервые на две недели приезжает в Армению — и пишет (не без неофитского восторга) о том, что наконец-то почувствовал себя своим. Вокруг говорили на его родном языке и разделяли его ценности и реакции. Ничего не надо было объяснять.
Моя деятельность в AYF, моя борьба за признание Геноцида — всё это было моим собственным, подлинным опытом. Но в центре всего этого оставалась некая туманная пустота. Что для меня была Армения? Идея? Мифическое пространство?
Я часто называл Армению своей родиной — но что это на самом деле значило, если у меня не было ни одного личного переживания, связанного с этим местом? Это было похоже на зуд где-то глубоко в душе — желание вдохнуть её воздух и почувствовать под ногами её землю».
После этой поездки Танкян ещё больше укрепился в правильности и эффективности своего активизма: он написал открытое письмо Бараку Обаме, общался с членами Конгресса, лоббистами, бизнесменами — раз за разом терпеливо объясняя, что Геноцид был: история его семьи тому очередное подтверждение.
В 2019 году обе палаты Конгресса США признали Геноцид армян. В 2021 году президент США Джо Байден официально использовал слово «Геноцид» в своей речи — впервые в истории американского президентства.
Фото: Серж Танкян с отцом Хачатуром Танкяном. «Мемуары (своего рода)»
Рассказывая о своей жизни, Танкян захватывает историю сразу нескольких поколений — и делает это не только из уважения к памяти о Геноциде. Когда-то его отец мечтал стать музыкантом и проявлял к этому недюжие способности. Но, услышав рассказ одного музыканта о том, как его жизнь была чередой скитаний и жил он впроголодь, решил отказаться от мечты. Когда сам Серж, на тот момент уже директор успешной компании по продаже программного обеспечения, подошёл к отцу за советом — стоит ли бросить бизнес ради музыки? — тот не сомневаясь, сказал, что он заслуживает того, чтобы заниматься любимым делом.
Источник обложки. Серж Танкян на концерте в Болгарии в 2010 году. Фотограф: Владимир Петков. Wikimedia Commons.