Ваграм Папазян: путь трагика
Его отец был портным-утюжильщиком в пёстром константинопольском квартале Пера. Мать осталась в тени — источники почти ничего о ней не сообщают. Зато известно, что итальянка-кормилица, в прошлом балерина, склонялась над колыбелью мальчика, который родился 18 января 1888 года и которого назвали Ваграм.
Ваграм рос непослушным. Унять его можно было только сказкой или историей — стоило кому-нибудь начать рассказывать, мальчик затихал. А когда историй не было, он развлекал прохожих собственными представлениями прямо на улице. Отец видел в сыне будущего доктора. Театр в планы семьи не входил категорически. В 1902 году Ваграм окончил школу Есаян, потом перешёл в мхитаристкую в районе Мода, а в 1905-м семья отправила его в Венецию — с намерением, чтобы он получил духовное образование при ордене мхитаристов в монастыре Мурат-Рафаэлян. Из этой затеи ничего не вышло. По преданию, уже в первые недели Ваграм сбежал из монастыря ночью в театр, а когда вернулся, объяснять было нечего — всё было написано на его лице. За это он получил прозвище, которое прилипло к нему надолго: «отлучённый Ваграм». Ни монашества, ни послушания от него так и не дождались.
Слева направо: Даниэл Варужан, Рубен Севак, Аршак Чобанян, Комитас, Каспар Ипекян, Ваграм Папазян. Источник
Три года он пробыл в Венеции, потом в Миланской академиихудожеств, с 1908 по 1911 год. Италия давала ему не только театральную технику, но и саму атмосферу большого театра — со всеми его страстями, самолюбиями и внутренними законами. Папазян работал рядом с Эрмете Новелли, Эрметом Цаккони, Элеонорой Дузе, Джованни Грассо. Новелли стал его главным учителем: по собственному признанию Папазяна, в этом актёре соединялись величие уходящего века и предчувствие нового. Когда Новелли заболел, молодой армянский ученик сыграл за него Шейлока по-итальянски. Дузе восхищалась его глазами — говорят, и Сара Бернар, увидев его, не могла оторваться от этого взгляда.
В 1908 году, вернувшись в Константинополь, Папазян угодил прямо в исторический момент: только что было провозглашено восстановление конституции, режим Абдул-Гамида зашатался, и армянские театры, годами прозябавшие под запретами, вдруг получили право на жизнь. На митинге в районе Шишли, куда пришли родственники погибших в резне 1896 года, Ваграм прочёл стихотворение Даниэла Варужана о той трагедии.
Ваграм Папазян в роли Коррадо. Фотография из журнала La Patrie. Константинополь, 3 марта 1909 года. Источник
Вскоре в театре «Одеон» состоялась первая его постановка «Отелло» — первый шекспировский спектакль на армянском языке после многолетнего перерыва. Успех был огромным. Именно здесь, в этот год, произошло знакомство, которое обернулось шестидесятилетней дружбой. Среди молодых актёров труппы оказался восемнадцатилетний турецкий юноша — Мухсин Эртугрул. Он пришёл в театр недавно и смотрел на всё широко открытыми глазами.
Мухсин Эртугрул впоследствии вспоминал: репетиции с Папазяном были особенными. Остальные актёры едва знали роли, говорили по бумажке, а Ваграм приходил на первый же прогон с готовым, отточенным образом. Режиссёр Решат Рыдван Папазяну замечаний не делал. Он просто молча смотрел, как тот работает. Когда Ваграм появлялся на сцене, актёры из кулис тянулись посмотреть. Они стали соседями по комнате. Однажды, после неудачной репетиции, он уже собирался уходить из театра. Ваграм выслушал его молча, а потом сказал: «Нас тоже выгоняли». И добавил: «Езжай учиться. Актёр без образования — это дикая яблоня. Такой и останется — кислой и твёрдой». Мухсин уехал в Европу и со временем стал основателем турецкого национального театра. До конца жизни он говорил, что его тяга к профессиональному образованию началась именно с того разговора в съёмной комнате.
В 1912 году Папазян женился на актрисе Ахавни Дердзакян, выступавшей под псевдонимом Грачуи. Стамбульская пресса приветствовала это как рождение нового театрального предприятия. Уже в 1913-м он уехал в Тифлис — семья распалась. Сын Мисак остался с матерью и уехал с ней в Америку.
В 1914 году, с началом войны, он оказался в Венеции. По пути в Баку его пароход зашёл в Константинополь — и здесь корабль был задержан. Папазяна высадили на берег, и он, ничего не подозревая, зашёл к старому предпринимателю Минакяну — тот предложил ему роль в идущем спектакле. Объявления в газетах появились раньше, чем он успел что-либо предпринять: зал Шехзадебаши набился до отказа. Спектакль начался. В конце первого акта за кулисами появились двое в штатском. Дальнейшее имеет две версии, которые расходятся в деталях, но сходятся в финале. По одной, пока актёры кружили вокруг полицейских и угощали их кофе, Папазяна вывели на крышу, откуда он спустился по верёвке прямо на улицу — в гриме, в костюме. По другой версии, партнёр по сцене выбежал перед зрителями без всякого предупреждения и сыграл экспромтом целую сцену, которой в пьесе не существовало, — только чтобы дать Ваграму время скрыться. Так или иначе, Папазян оказался на корабле, идущем в Одессу, с театральным гримом на лице и несколькими лирами в кармане. В Одессе его чуть не выслали обратно — виза отсутствовала, — но он несколько дней скрывался на причале, пока не нашёл армянскую церковь. Оттуда его история пошла дальше — через Кавказ, где он на какое-то время примкнул к отрядам Андраника-паши, и обратно в Стамбул уже после перемирия 1918 года.
Он ещё раз ненадолго оказался в Стамбуле около 1921 года — снимался в ранних турецких фильмах вместе с Мухсином Эртугрулом, и обе эти съёмки закончились стычками с толпой. На одной из них разбили камеру и избили актёров. Папазян вспоминал: его одежда была разорвана в клочья, Мухсин был в крови, партнёрша Азниф Минакян лежала в полубессознательном состоянии на мостовой. Спасла их случайно проходившая неподалёку французская воинская часть. С 1917 года он снимался ещё и на ялтинской кинофабрике Ханжонкова — под псевдонимом Эрнесто Ваграм.
В 1922 году Папазян с группой актёров переехал в Советский Союз. Первые сезоны были в 1-м Государственном театре Армении в Ереване, потом — десятилетия разъездов: Тбилиси, Баку, Москва, Ленинград, Одесса. Он играл по-армянски и по-русски. Когда понадобилось, он выучил русский специально — под руководством преподавателя, которого рекомендовал Луначарский. В 1926 году в Тифлисском армянском театре поставил «Маскарад» Лермонтова: старый перевод показался ему несценичным, и он сам перевёл драму на армянский.
В 1927 году в Одессе Папазян играл «Отелло», и одновременно там гастролировал Ленинградский Александринский театр — тоже с «Отелло». Атмосфера была наэлектризована: публика ждала соперничества. Вместо этого произошло другое. Юрьев, художественный руководитель Александринки, отложил собственный спектакль и отправился смотреть Папазяна. За кулисами он появился лично — с большой корзиной белых роз. На следующий день Папазян пришёл на спектакль Юрьева и вышел перед публикой с огромной корзиной алых роз. Критика написала потом, что в спектакле Александринского театра есть всё, кроме Отелло, а у Папазяна — только Отелло. Ни тот, ни другой на это не обиделись. Юрьев пригласил Папазяна в Ленинград на месяц. Гостил он два года.
В Москве в 1928 году он сыграл Отелло в Малом театре с Еленой Гоголевой в роли Дездемоны. Она позднее рассказывала о финальной сцене: в какой-то момент позабыла, что это репетированный спектакль, — настолько живыми были эти руки, этот взгляд. Договор предусматривал два спектакля — в итоге их было несколько десятков. Немирович-Данченко оставил о нём запись на бланке МХАТа, датированную ноябрём того же года. Он упомянул обаятельную внешность, красивую пластику, великолепную дикцию и вспышки заражающего темперамента. Немирович-Данченко был человеком крайне скупым на похвалы.
В 1932 году Папазян играл Отелло и Гамлета в парижском театре «Одеон». Два года спустя его пригласил Макс Рейнхарт — репетировать Отелло в «Дойче театр» в Берлине, с Паулем Вегенером в роли Яго. Репетиции шли, партнёры были подобраны, всё было готово. Но гитлеровское правительство запретило иностранцу выступать на немецкой сцене. Папазян вернулся домой с тяжёлым сердцем.
Собственный «Театр классики» он возил по необъятной стране — в Барнаул, Рубцовск, Мурманск, города Урала и Сибири, туда, где Шекспира, возможно, никогда прежде не видели. Критики из провинциальных газет писали, что спектакли проходили в плохих условиях, с неравноценными партнёрами, и всё же на высочайшем уровне, потому что Папазян возмещал недостатки антуража собственным дарованием. Некоторые рецензии прямо назывались «Театр одного актёра».
Рубен Симонов, описывая лучших исполнителей Гамлета, написал о Папазяне: он играл человека, неспособного совладать со стихией собственных страстей. Газета «Рабочий и театр» уточняла иначе: Гамлет в его трактовке был не меланхоликом, а активным борцом — с быстрой речью, расчётливым жестом, открытой насмешкой над врагом. Это было неожиданным для тогдашней сцены, привыкшей к другому образу датскому принцу. Марк Левин вспоминал, что Папазян держал кинжал в монологе «Быть или не быть» так, будто это не орудие убийства, а чётки мыслителя. Сам актёр считал Гамлета самой трудной и самой важной из своих ролей.
Художник Мартирос Сарьян написал его портрет в 1924 году и оставил запись о том, что Папазян вышел из той же традиции, что Петрос Адамян, но вынес армянского Шекспира на мировую сцену. «В портрете я, кажется, уловил и внешние, и внутренние достоинства этого человека», — написал Сарьян.
С 1932 по 1954 год его основным городом был Ленинград. Когда началась война и кольцо блокады сомкнулось, Папазян остался в городе. Здесь, в Ольгино, жила его жена Валентина — та самая, что когда-то помогала ему учить русский. Она погибла от фашистской бомбы, а он пережил блокаду. В воспоминаниях он писал, что все четыре года они с городом вместе умирали и вместе воскресали. В годы блокады он играл в Большом драматическом театре и в Театре драмы имени Пушкина. Военный самолёт иногда вывозил его в Москву, откуда он обращался по Всесоюзному радио к народам Европы на итальянском и французском языках. После каждого выступления из студии его спрашивали — не хочет ли переехать в спокойный Ереван. Он каждый раз отвечал: нет.
В 1954 году Папазян вернулся на армянскую сцену — в Театр имени Габриэла Сундукяна, где работал до конца жизни. В 1956 году ему присвоили звание Народного артиста СССР. До этого он уже был народным артистом трёх республик Закавказья — Армении, Грузии и Азербайджана.
Сцена из спектакля «Кто там?» / «Последний Гамлет Мухсин бея», поставленного театральным клубом Университета Босфора (Стамбул). В преклонном возрасте Эртугрул ведёт монолог с двумя призраками из прошлого — один из них Ваграм Папазян, его друг юности и первый учитель. Источник
Незадолго до смерти он написал Мухсину Эртугрулу письмо по-французски — просил помочь вернуться на стамбульскую сцену, хотя бы ненадолго, хотя бы в одной роли, на любом языке. Неизвестно, дошло ли то письмо. Папазян родился в Константинополе и так никогда туда не вернулся.
Он умер 5 июня 1968 года в Ленинграде. Ему было восемьдесят лет. Он похоронен в пантеоне парка имени Комитаса в Ереване. Его мемуары «Жизнь артиста» он начал с отказа от красивого зачина: в отличие от гениев, признавал он, дня своего рождения не помню и притворяться не стану. Его репертуар охватывал Эсхила, Шекспира, Шиллера, Мольера, Ростана, Ибсена, Шоу, Лермонтова, Толстого, Сарояна. Он играл на шести языках. Западноевропейская школа в нём неотделима от армянской традиции, а армянская традиция неотделима от личного опыта человека, пережившего Геноцид. Трагедия была для него не жанром — она была его биографией.
Источники:
Ваграм Папазян // 100 лет Санкт-Петербургской филармонии : [офиц. сайт]. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Папазян Ваграм Камерович // Энциклопедия фонда «Хайазг» : [сайт]. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Ваграм Папазян — всемирно известный трагик, величайший армянский актёр, непревзойдённый исполнитель шекспировских ролей! // RadioVan.fm : [сайт]. — 2019. — 15 мая. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Deyirmenchyan S. Vahram P'ap'azyan՝ Muhsin Ertughrulay yusherın mej // Bagin. — 2016. — T'. ԾԵ (55), no. 4. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Memleketinden sürgün bir Othello: Vahram Papazyan // Agos : [газ.]. — 2014. — 29 нояб. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Değirmenciyan S. 20. yüzyıl başında Ermeni tiyatrosu üzerine söyleşiler — 2 / yayına hazırlayan D. Dalyanoğlu // artizan : [сайт]. — 2019. — 13 Kasım. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Григорян В. Русские друзья о Ваграме Папазяне (1988 г.) / пер. Ю. Григорян ; публ. В. Бабаханяна // Армянское товарищество : [сайт]. — 2025. — 2 февр. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Minasyan L. From Avon to Ararat: Shakespeare — the Influence of the English Bard on Armenian Thought and Culture // AGBU Magazine. — 2024. — June. — URL (дата обращения: 12.03.2026).
Khomenko N. From social justice to metaphor: The whitening of Othello in the Russian imagination //Multicultural Shakespeare: Translation, Appropriation and Performance. – 2021. – Т. 23. – №. 1. – С. 75-89.