Жак Акопян: журавль, который продолжает звать
В сентябре 1981 года Жак Акопян прилетел из Калифорнии в Монреаль, чтобы посмотреть спектакль по своей пьесе. Ему было 64 года, он работал химиком на фармацевтическом заводе в Сан-Вэлли, а саму пьесу написал ещё 27 лет назад. В зале театра «Жан де Бребёф» сидели потомки выживших в Геноциде, а на сцене разворачивалась история человека по имени Маргар Акопян — поэта, чей первый сборник публика встретила равнодушием. По сюжету Маргар сжигает свои армянские рукописи, затем меняет имя на Марк Джексон и растит детей в полной ассимиляции. Человек в зале знал эту историю наизусть, потому что сам её придумал. Однако много лет спустя он признается, что Կռունկը կը կանչէ была его «психологической автобиографией». Если это так, то Маргар Джексон — не просто персонаж, а одна из версий самого Акопяна, та часть его личности, которую он либо сумел преодолеть, либо хотел преодолеть.
Жак Степан Акопян родился 1 августа 1917 года в Иерусалиме. Его отец Степан был родом из Адапазара в Малой Азии, мать Србуи — уроженкой самого Иерусалима. Год его рождения пришёлся на самый разгар Геноцида армян и первые последствия этой катастрофы, когда тысячи людей были вынуждены спасаться бегством, переселяться и заново устраивать свою жизнь. Семья Акопянов оказалась в Иерусалиме, а спустя два года переехала в Каир. Даже имя мальчика многое говорит о среде, в которой ему предстояло вырасти — вместо традиционного армянского имени родители выбрали французское Jacques — Жак.
Каир принял мальчика и дал ему образование сразу в нескольких традициях. Своё обучение он начал в армянских учебных заведениях — Галустянской национальной школе и Берберянском колледже, а затем продолжил его во французском лицее Collège des Frères, где в 1937 году получил степень бакалавра по математике. При этом наряду с армянским и французским языками важное место в его жизни занимал арабский, которым Акопян овладел настолько свободно, что в 1944 году смог сдать на нём профессиональный экзамен для получения египетского диплома фармацевта.
В 1936 году, ещё во время учёбы, Акопян участвовал в поэтическом конкурсе Jeux Floraux du Languedoc в Тулузе на французском языке. Первый сборник стихов Գաղտնի ճամբան («Тайный путь»), вышедший в Каире в 1938 году, был написан на западноармянском. Положительную оценку в прессе ему дал сам Ваан Текеян, один из крупнейших армянских поэтов эпохи, а критик Никол Агбалян назвал выход сборника своим «литературным открытием». Акопяну был 21 год, и он уже сделал выбор.
Выбор языка для творчества в диаспоре был не только эстетическим, но и вполне практическим решением. В 1938 году аудитория армянской литературы в Египте оставалась немногочисленной, а за его пределами была ещё уже. Позднее один из крупнейших исследователей диаспорной армянской словесности Ваан Ошакан отмечал, что армянский писатель в рассеянии не мог зарабатывать литературным трудом даже настолько, чтобы покрыть расходы на издание собственных книг, значительная часть которых либо раздавалась бесплатно, либо годами лежала на складах и в подвалах. В этом контексте признание со стороны Никола Агбаляна, высоко оценившего сборник, было важным, но не решало главной проблемы. Литературная среда существовала, однако читательской аудитории, которая могла бы обеспечить поэту устойчивое внимание и поддержку, практически не было. Поэтому перед молодыми авторами диаспоры неизбежно вставал вопрос не только о том, что писать, но и для кого писать.
Акопян прекрасно это понимал. В одном из своих стихотворений — Զրոյց Գրիչիս Հետ («Диалог с пером») — он выразил эту мысль:
Ո՞վ կը կարծես Կ՛ունկնդրէ քեզ՝ Սիրողի՛ պէս: Մի՛ խաբեր զիս, Մե՜ղք է սիրտիս. Լսող չունի՛ս, Ափսո՜ս, հոգի՛ս...
Кто, думаешь ты, слушает тебя, как влюблённый? Обманываешь ты меня. Бедное сердце моё... Слушателей нет у тебя. Жаль, душа моя.
Тем примечательнее, что в 1940-е годы один за другим выходят его поэтические сборники: Մեղրալուսին в 1943 году, Մեսրոպաշունչ в 1946-м, Մարդ մը մեռաւ в 1947-м и Վերածնունդ в 1949-м. Несмотря на ограниченность аудитории и отсутствие сколько-нибудь значимого литературного рынка, Акопян продолжал писать и публиковаться.
В 1947 году Акопян женился на Азатухи Сэвёнкян, внучке архиепископа Врамшапуха Кипаряна — человека, который в своё время венчал генерала Андраника и впоследствии стал персонажем произведений Арпиара Арпиаряна.
Жак Акопян. Источник
В 1949 году, после нескольких лет жизни в Каире, Акопян впервые эмигрировал в Австралию. Однако этот этап оказался недолгим, и вскоре он вернулся обратно. Его личная история разворачивалась в момент, когда армянская диаспора переживала один из самых важных и противоречивых периодов своей послевоенной истории. Именно на рубеже 1940-х и 1950-х годов тысячи армян по всему миру, в том числе из Египта, участвовали в массовом репатриационном движении и переезжали в Советскую Армению. Для многих это было не просто переселение, а попытка ответить на вопрос, который неизбежно вставал перед поколением людей, выросших в рассеянии. Речь шла о выборе между возвращением на историческую родину и жизнью за её пределами, между включённостью в советский армянский проект и сохранением самостоятельной диаспорной идентичности. Поэтому репатриация воспринималась одновременно как надежда на обретение дома и как источник глубоких личных и мировоззренческих конфликтов.
Именно эта внутренняя раздвоенность легла в основу пьесы Կռունկը կը կանչէ («Журавль зовёт»), которую Акопян написал в 1954 году. В центре её сюжета находятся два героя, воплощающие противоположные взгляды на судьбу армянина в диаспоре. Один из них — Маргар Акопян, поэт, разочаровавшийся в своей аудитории настолько, что он сжигает собственные рукописи, превращается в Марка Джексона и воспитывает детей в полной ассимиляции, сознательно отрезая их от армянского языка и исторической памяти. Ему противопоставлен Геворг Арцруни, для которого армянский язык, память о прошлом и символический образ Арарата остаются непреложными ценностями независимо от того, где проходит его жизнь. Однако главный конфликт пьесы разворачивается не только между этими двумя персонажами, но и вокруг молодого поколения, которому предстоит определить собственное место между двумя моделями существования. Особенно важную роль играет сын Маргара Стив-Степан, который постепенно приходит к осознанию своих корней и в конечном итоге делает выбор в их пользу.
Когда Акопян называл эту пьесу своей «психологической автобиографией», он сообщал нечто важное не только о её содержании, но и о собственном жизненном опыте, который лёг в её основу. Образ Маргара Джексона выглядит убедительным именно потому, что его создатель понимал логику ассимиляции как человек, которому она была хорошо знакома изнутри. Акопян получил образование в нескольких языковых и культурных средах, свободно существовал между ними, и значительную часть жизни провёл за пределами исторической родины. Поэтому он прекрасно понимал, что отказ от армянской идентичности далеко не всегда становится результатом сознательного выбора или враждебности к собственному прошлому. Гораздо чаще для этого достаточно просто жить дальше, постепенно приспосабливаясь к новой среде и всё реже обращаясь к языку, памяти и традиции. Именно этому постепенному и почти незаметному процессу растворения Акопян противопоставил в своей пьесе иной путь, и показательно, что в её финальной логике побеждает не Маргар Джексон.
Бейрутский период, продолжавшийся с 1956 по 1967 год, стал для Акопяна временем наибольшей творческой активности и, вероятно, одним из самых плодотворных этапов его жизни. В эти годы он преподавал армянский язык, литературу и историю в средней школе «Кенац» в Дбайе, одновременно продолжая активно публиковаться. Именно тогда выходят новые поэтические сборники: Մասիսածին в 1963 году, Ջահերթ в 1964-м и Յիսուսաբոյր в 1965-м.
К этому же периоду исследователи относят важные изменения в его мировоззрении и поэтике. По их наблюдениям, после 1950 года Акопян всё чаще обращался к религиозно-евангельским мотивам, однако этот поворот не означал отказа от национально-патриотической лирики, которая по-прежнему занимала значительное место в его творчестве. Напротив, оба направления развивались параллельно и образовывали единую систему взглядов, в которой религиозное и национальное начала не вступали в противоречие. Для Акопяна Армения и вера принадлежали одному смысловому пространству, поэтому в его поэтическом мире они не конкурировали друг с другом, а взаимно дополнялись.
В 1950–60-е годы Бейрут был одним из главных культурных центров армянской диаспоры. Здесь выходили журналы и книги, работали театральные труппы и издательства, а литературная жизнь отличалась такой интенсивностью, какой не было во многих других диаспорных общинах. В этой среде Акопян чувствовал себя своим человеком и активно участвовал в культурной жизни, хотя никогда не принадлежал к числу наиболее заметных фигур армянского литературного сообщества. Показательно, что Ваан Ошакан в своём обзоре армянской диаспорной словесности относит Акопяна к так называемому «среднему поколению». Речь идёт о поколенческой и исторической принадлежности. Это были авторы, чьё мировоззрение формировалось между трагическим опытом Геноцида и неопределённостью будущего в рассеянии, когда память о катастрофе оставалась живой реальностью, а устойчивые формы диаспорного существования ещё только складывались.
Однако и бейрутский период не стал для Акопяна окончательной точкой. В 1965 году он вновь уехал в Австралию, а два года спустя совершил последний крупный переезд в своей жизни, перебравшись в Калифорнию. С 1967 года его домом стала Пасадена, где он прожил оставшуюся часть жизни и где окончательно завершился многолетний путь.
Следующие два десятилетия жизни Акопяна прошли в Калифорнии. С 1967 по 1988 год он работал химиком на фармацевтическом заводе Life Laboratories в Сан-Вэлли. Каждый рабочий день он действительно проводил в лаборатории, совмещая профессиональную карьеру с деятельностью, которая занимала не менее важное место в его жизни. Вне работы Акопян продолжал писать стихи, занимался евангелической деятельностью и организовывал библейские собрания, которые сначала проходили в частных домах в Голливуде, затем в баптистской церкви, а позднее под эгидой Армянской апостольской церкви в Глендейле. С 1975 по 1985 год он также вёл еженедельную пятнадцатиминутную радиопрограмму «Свет миру», благодаря которой его голос регулярно звучал в армянской общине Южной Калифорнии.
При этом литературная работа не отходила на второй план. В эти годы выходят его новые книги — Հայատրոփ (1970), Հրաշադար (1978) и Ուլունքաշար (1983).
В 1977 году театральная группа «Каспар Ипекян» поставила Կռունկը կը կանչէ в Бейруте, причём произошло это в самый разгар гражданской войны в Ливане. Режиссёром спектакля выступил Жорж Саркисян, а сама постановка оказалась неожиданно успешной: она выдержала 41 показ и собрала более 20 тысяч зрителей. Для армянского театра диаспоры это был весьма заметный результат, особенно если учитывать обстоятельства, в которых работала труппа.
Успех спектакля не ограничился Бейрутом. Вскоре постановка была показана в Алеппо и Дамаске, а в 1979 году добралась до Лос-Анджелеса, где её представили в рамках празднования пятидесятилетия «Амазгаин» — Армянского культурного союза. Годом позже пьеса была поставлена в Буэнос-Айресе и Монтевидео, причём тёплый приём она встретила не только среди армянской общины, но и у зрителей, не связанных с ней происхождением или культурной средой.
К сентябрю 1981 года, когда Акопян прилетел из Калифорнии в Монреаль, его пьеса уже прошла долгий путь и была показана 64 раза в разных странах диаспоры. Монреальская постановка включала четыре спектакля в театре «Петрос Адамян», который, как и прежде, возглавлял Жорж Саркисян. После Монреаля труппа отправилась в Торонто, где состоялись ещё два показа. На этом история сценической жизни пьесы не закончилась. К середине 1980-х годов число её постановок превысило сотню, что для армянского театра в рассеянии было исключительным результатом.
Что именно заставляло зрителей вновь и вновь заполнять залы на протяжении многих лет? Рецензенты того времени объясняли успех пьесы её художественными достоинствами, необычной для армянского театра темой, а также талантом и энергией Жоржа Саркисяна, без которого столь долгая и широкая сценическая жизнь произведения вряд ли была бы возможна. Однако этими факторами её популярность, по-видимому, не исчерпывалась. Пьеса затрагивала вопрос, который в той или иной форме был знаком значительной части диаспорной аудитории. Речь шла уже не о самой родине и не о памяти о ней, поскольку для большинства зрителей их значение не вызывало сомнений. Гораздо острее стоял другой вопрос: что произойдёт с армянским языком и культурной памятью в следующем поколении. Именно поэтому образ Маргара Джексона воспринимался не как образ отрицательного героя, а как отражение вполне реальной возможности, с которой сталкивалась диаспорная жизнь.
Акопян, безусловно, понимал, почему эта история находила такой отклик. В начале пьесы помещены строки: «"Кркунк" — стая крылатых слов, два стиха — мечта без конца, в листке бумаги завёрнуто тысяча желаний и снов». Эти слова задают её эмоциональный и смысловой тон ещё до начала действия. Само слово «кркунк» обозначает журавля — птицу, которая благодаря знаменитой песне Комитаса стала одним из самых узнаваемых образов армянской культуры и символом тоски по родине. Обращаясь к этому образу, Акопян использовал его не как поэтическое украшение или дань традиции. Для него журавль был обозначением того, чем являлась сама пьеса: обращением, посланным издалека к людям, разделённым расстояниями и границами, но сохранявшим связь с общим языком, памятью и культурой.
Поэтический мир Акопяна складывался на протяжении нескольких десятилетий и объединял несколько тематических направлений, которые не всегда можно строго разделить по периодам творчества. Одним из наиболее заметных среди них было национально-патриотическое направление, связанное с памятью о родине, образом Масиса и опытом армянского рассеяния. Уже названия многих произведений говорят об этом достаточно ясно. Так, сборник «Рождённый у Масиса» непосредственно отсылает к одному из центральных символов армянской исторической памяти. Те же мотивы проявляются и в отдельных стихотворениях. «Дер-Зор», посвящённое армянской пустыне смерти, где погибли сотни тысяч людей во время Геноцида, написано человеком, который не был свидетелем этих событий, но воспринимал их как неотъемлемую часть собственной исторической памяти и коллективного опыта своего народа. Схожую роль играет и стихотворение «Говори по-армянски», которое одновременно обращено к соотечественникам и представляет собой внутренний призыв самого автора сохранять язык как основу культурной и национальной преемственности. Не случайно это обращение доведено до предела в строках, где поэт призывает говорить по-армянски даже с Богом.
После 1950 года религиозные мотивы начинают занимать в поэзии Акопяна всё более заметное место, однако этот поворот не сопровождается ослаблением национальной темы, которая по-прежнему остаётся одной из основ его творчества. Геворг Петикян, хорошо знавший поэта, характеризовал его творчество как поэзию, в которой сочетаются «красочные образы, изысканный армянский язык, душевные картины, пронзительные и трепетные слова», сохраняя при этом ясность и доступность для читателя.
Показательно, что и в поздние годы Акопян не отказался от тем, которые сопровождали его на протяжении всей жизни. Книга Փախչիլ չկայ քեզի, ով թուրք («Не убежать тебе, о турок»), вышедшая в 2017 году, когда автору исполнилось сто лет, свидетельствует о том, что память о прошлом и связанное с ней чувство исторической несправедливости не утратили для него своей остроты.
Даже после выхода на пенсию в 1988 году Акопян не отошёл от привычной для себя деятельности. До 2000 года он преподавал в Саак-Месропской армянской христианской школе в Пасадене, а затем ещё несколько лет вёл занятия в воскресной школе в Энсино.
Жак Акопян на церемонии получения высшей почётной награды «Амазгаин». Источник
Признанием этого многолетнего труда стала высшая почётная награда «Амазгаин», которую Акопян получил в феврале 2015 года в возрасте 98 лет. С этой организацией его связывали многие десятилетия сотрудничества и участия в культурной жизни диаспоры. Неудивительно, что, принимая её, он сказал: «Это один из счастливейших моментов моей жизни».
1 августа 2017 года, в день своего столетия, Акопян написал текст под названием «Сердечное слово». В нём он описывал себя как «здорового и бодрого», благодарил Бога за долгую жизнь, которую посвятил армянскому народу.
2 ноября 2019 года Жак Акопян скончался в возрасте 102 лет. В соответствии с его завещанием похороны прошли в узком семейном кругу, без публичной церемонии. Однако несколько месяцев спустя, 6 февраля 2020 года, в церкви Святого Саркиса в Пасадене состоялся памятный вечер, организованный Западной епархией Армянской апостольской церкви, чтобы коллеги, ученики, друзья и представители общины могли отдать дань его памяти.
На этом вечере выступали люди, знавшие Акопяна в разные периоды жизни, а среди выступавших были духовные лица, коллеги и бывшие ученики. Именно тогда брат Юсефян произнёс слова о том, что Акопян своим примером учил окружающих делать всё «во славу Бога, а не в личных интересах».
Источники:
Հակոբեան Ժ. Ս. Աստուածաբանական և գրական մտածումներ. – Լոս Անջելես : Արարատ, 1977. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Ararat. – 1977. – Quarter 1 (1). – Los Angeles : Ararat Publishing House.
Ararat. – 1978. – Quarter 3. – Los Angeles : Ararat Publishing House.
Hagopian J. S. Contemporary Armenian Poetry in the Diaspora // Journal of Armenian Studies. – 1979. – Vol. 1, № 2. – P. 45–62. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Հակոբեան Ժ. Ս. Բանաստեղծութիւններ. – Երևան : Հայկական ՍՍՀ ԳԱ հրատ., 1968. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Mouradian A. Jacques Hagopian Amongst the Greater Tekeyan Family [Electronic resource] // The Armenian Mirror-Spectator. – 2010. – 1 July. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Hagopian J. Commentary: Exploring God [Electronic resource] // The Armenian Mirror-Spectator. – 2010. – 17 May. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Western Prelacy Hosts Tribute to Jacques Hagopian [Electronic resource] // Western Prelacy of the Armenian Apostolic Church of America. – 2017. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Poet Jacques Hagopian Passes Away at 102 [Electronic resource] // Horizon Weekly. – 2019. – 5 November. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Յակոբեան Ժ. Ս. Գրական ժառանգութեան շուրջ [Էլեկտրոնային ռեսուրս] // Aztag Daily. – 2017. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Ոչ եւս է բանաստեղծ Ժագ Ս. Յակոբեան [Էլեկտրոնային ռեսուրս] // Asbarez. – 2019. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Ժագ Ս. Յակոբեան՝ 100 տարեկան [Էլեկտրոնային ռեսուրս] // Arev Sylmarjan. – 2016. – 18 March. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Բանաստեղծ Ժագ Ս. Յակոբեան՝ 100 տարեկան [Էլեկտրոնային ռեսուրս] // Horizon Weekly. – 2016. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
Ժագ Ս. Յակոբեանի 99-ամեակին առիթով [Էլեկտրոնային ռեսուրս] // Aztag Daily. – 2015. – URL (дата обращения: 13.06.2026).
